Развивающийся разум. Как отношения и мозг создают нас такими, какие мы есть

Во многих языках термины «я», «мне», «ты» и «они» имеют определенные значения, это местоимения, обозначающие конкретный объект. В английском языке, например, мы можем указать на свое тело и сказать: «Вот я». Я могу указать на группу людей вдали и сказать: «Вот они». Индивидуальное «я» похоже на «объект», ограниченный телом, которое рождается, живет и умирает. Местоимения полезны, когда нужно указать свой адрес, оплатить счета, записаться в спортзал, уточнить, когда ложиться спать. Если мы хороним кого-то, имя необходимо, чтобы знать, кто это был. Но если, взглянув на надгробные плиты, вы можете обнаружить, что надпись, которую вы видите, – это об отношениях, а вовсе не об отдельном одиноком «я», жизнь которого закончилась. Почему так? Потому что отношения – это самое важное в нашей идентичности.

Итак, «мы» – это и «я», и «мы», совокупность взаимосвязанных, взаимозависимых отношений в нашем теле, в мозгу и за его пределами. Наши отношения тоже определяют, кто мы есть. Антропологи учат нас, что «самоинтерпретация» формируется опытом, полученным в семье и в культуре. Это ощущение «я» как индивидуального или взаимозависимого по-прежнему содержит древний конструкт «мы» и «они», унаследованный нами от предков. Мы не можем и не должны игнорировать реальность этого происхождения нашего телесного «я».

На недавней конференции, которую я организовал, группа специалистов представила учения коренных народов со всего мира. Мы обсудили, как важно признать нашу взаимосвязанность реальной, и то, как важен опыт единения с природой. Было прекрасно услышать, как эти древние мудрые верования обсуждаются в наши дни. Другая встреча была посвящена расизму и нарушению прав отдельных групп в Соединенных Штатах. Подготовка к мероприятию заняла много месяцев. Ранее в тот же день состоялся семинар, посвященный 400-летию с момента прибытия в Америку первых кораблей с рабами. Этих людей похитили, «вынули» из общин и семей и продали в качестве рабочей силы, чтобы строить страну. Мы охватили и обсудили на этих встречах огромную эпоху. На втором мероприятии я выступал с двумя афроамериканками, и одна из них сказала, что отрицать историю нашего индивидуального происхождения, быстро переходя к «всеединству», как предлагает наша концепция, неуместно и это означало бы, что мы продолжаем игнорировать историю притеснения цветных в США (историю, которая продолжается и в наши дни). Контраст двух концепций, которые обсуждались друг за другом, – пример интеграции, которая показывает, как можно объединить мудрость из разных областей знания. Интеграция напоминает нам о необходимости уважать различия и создавать связи. Перейти к «всеединству», игнорируя различия, – да, это был бы переход не к гармонии, а к хаосу и ригидности.

Интеграция позволяет нам увидеть важность не только признания различий, но и процветания, которое возможно благодаря этим различиям. Когда удается объединить личные и коллективные истории, мы приходим к состраданию и связи. Именно благодаря интеграции – уважению различий и развитию связей – мы можем процветать.

Во многом современная культура переоценила дифференциацию, не придавая должного значения различиям, и в то же время преуменьшила важность принадлежности. Напомним главную идею книги: мы не только внутри, мы также между. Мы и то и другое. Мы способны быть разными, способны уважать различия, которые есть между нами, и мы можем принадлежать друг другу и миру, потому что глобально взаимосвязаны.

Разум находится как внутри, так и между, но в наших современных культурах мы слишком часто «помещаем» его внутрь отдельного «я». Индивидуальное «я» становится изолированным, самостоятельным. Идентичность становится «личным делом каждого», а не частью более крупной системы. Взаимосвязанная реальность жизни игнорируется, мы смотрим на мир как на сумму взаимодействующих, но по сути оторванных друг от друга сущностей.

В некотором смысле это вызов мозгу и его функции «машины ожидания». Выжить – значит быть готовым к тому, что произойдет дальше, исходя из того, что уже произошло раньше. Мы строим нисходящие модели, ментальные схемы, похожие на плато, которые фильтруют поступающий опыт, превращая его в представления, соответствующие нашим ожиданиям. Когда мы видим собаку, нам не нужно «знакомиться» с этим явлением заново. Я просто знаю, что вот это – «Чарли», собака, сидящая сейчас рядом со мной. Нисходящая обработка может быть конструктивной попыткой предсказать жизнь, нам хочется знать, что будет дальше. Проблема в том, что, цепляясь за эту «иллюзию уверенности», мы не становимся свободнее, наоборот – она нас ограничивает.

Фиксированное представление о том, «кто я есть», может создать иллюзию «я», жесткого и предсказуемого. «Я» остается строго индивидуальным. В чем здесь проблема? Изоляция, пустота, жизнь во лжи, попытки превратить то, что мы чувствуем, в фильтры восприятия, которые искажают представления о реальности… Ограничения, которые мы создаем себе сами, не дают увидеть жизнь в ее полноте.