Развивающийся разум. Как отношения и мозг создают нас такими, какие мы есть

Н: Ноэзис. Этот греческий термин в широком смысле означает интеллектуальное понимание, нашу познавательную способность к мышлению и рассуждениям. Мы видели, что ноосфера – это атмосфера знаний и идей. Таким образом, ВРРВ-познание – воплощенное, разыгранное, расширенное и встроенное – отражает наш опыт ноэзиса внутри и между. С самого начала исследования мы сосредоточились на ноэтическом понимании, используя обширные материалы и знания широкого спектра дисциплин. Это подход межличностной нейробиологии, ищущий согласованность в разных способах познания.

Но даже такое знание сформировано нашей социальной коммуникацией. Как пишет Томаселло,

все приматы участвуют в той или иной форме социального обучения. Люди участвуют в культурном обучении. Человеческие младенцы и маленькие дети не просто учатся полезным вещам от других, они приспосабливаются к другим, чтобы присоединиться к ним и идентифицировать себя с культурной группой. Культурная группа нормативно ожидает такого соответствия, и взрослые активно инструктируют детей, чтобы обеспечить его. Маленькие дети узнают из этой инструкции, как мир рассматривается и как он устроен в их культуре. Эти особые формы культурного обучения обеспечивают мощные и уникальные для вида процессы кумулятивной культурной эволюции.⁸¹

Купаясь в идеях, мы учимся друг у друга тому, как толковать языковые символы⁸² во встроенном и расширенном аспекте ноэзиса. Как заявляют Уолш и Юн, «передаваемая культура – это распространение ментальных представлений о знании, значении и ценности от человека к человеку, из поколения в поколение с помощью негенетических средств».⁸³ Идеи со временем меняются, и в ходе культурной эволюции переплетение ноэтического мира и наших соматических систем формирует нас, меняет нашу физиологию, взаимодействует с нашими генами.⁸⁴ Как заявляют Колодный и его коллеги,

в свете роли культуры в экологии и эволюции человека [Creanza et al. (2017)] мы полагаем, что не будет преувеличением перефразировать Добржанского [Dobzhansky (1973)] и сказать, что ничто в людях не имеет смысла, кроме как в свете культурной эволюции. Однако культурная эволюция происходит в различных временных масштабах и управляется динамикой на разных уровнях: индивидуумы, популяции индивидуумов с определенным поведением, технологические объекты и культурные идеи.⁸⁵

Мы можем намеренно подталкивать вперед культурную эволюцию, коллективно формируя идеи, которые рассматриваем, язык, который используем для выражения этих идей, и способы взаимодействия друг с другом и с миром. Рассмотрение «я» тоже может меняться. Основывается ли наша идентичность только на собственном теле или распространяется на людей с телами «такими, как у нас»? Кому мы принадлежим, с кем чувствуем близость – только с родственниками и друзьями? Или есть что-то кроме этого поверхностного взгляда? Если мы принимаем идею, что разум «живет» не только в голове, но и в отношениях между людьми и миром, не изменит ли это понимания «я», нашей идентичности и принадлежности? В этой книге есть множество ссылок на научные труды, которые подтверждают идею «интерконнекта». Но для глубокого понимания может потребоваться нечто большее, чем интеллектуальные рассуждения и результаты исследований. Например, непосредственный опыт, что-то, что порождает глубокое, непосредственно переживаемое чувство, «знание за пределами фактического знания».