Россия и кочевники. От древности до революции

В-третьих, оседанию способствовал рост численности населения. Вхождение Казахстана в состав Российской империи способствовало быстрому росту численности коренного населения, что привело к концу ХIХ – началу XX вв. к перенаселенности. Дальнейший естественный прирост в рамках кочевого хозяйства стал невозможным, что объективно привело к переходу значительного числа казахов к поиску более интенсивных форм хозяйственной деятельности[818], т.е. оседлости и земледелия.

В-четвертых, наблюдалось влияние русских и украинских крестьян-переселенцев[819], которые внедряли в степи оседлый образ жизни и земледельческую культуру.

В-пятых, сказалось развитие капиталистических отношений в экономике. Некоторые разбогатевшие в новых условиях баи были сторонниками перехода на оседлость. Однако большинство их все же сопротивлялись оседлости, т.к. она лишала их степного простора, необходимого для экстенсивного скотоводства, и даровой рабочей силы[820] (в виде кочевников-сородичей).

Проблема заключалась в том, что казахи хотели селиться на севере региона, где территория более благоприятствует оседлому хозяйству, а не «у себя в южных пустынях». Однако на севере бóльшая часть земель была уже занята – «все, что было наиболее ценного… а именно долины рек и речек, сплошь захвачено оседлыми»[821]. Кроме того, отмечалась неустойчивость оседания: обедневшие кочевники, перейдя на земледелие, «по мере поправления дел опять брались за скотоводство»[822].

У калмыков зачатки оседлости наблюдались во всех улусах, но преимущественно в тех, которые прилегали к русским поселениям. В центральных районах в этом отношении успехи были очень слабыми[823]. В 1909 г. 19 811 калмыцких хозяйств (или 88,2 % от их общего числа – 22 458) оставались кочевыми и полукочевыми[824]. Единственными полностью осевшими были донские калмыки-казаки, а также калмыки оренбургские и из Ставрополья-на-Волге.

Неудача в достижении массового оседания калмыков, по мнению экспертов того времени, имела несколько причин. Калмыки «приглашались» к оседлости посредством улусных попечителей, не имевших доверия в народной среде. Пособие от казны в 15 руб. выдавалось только бедным калмыкам, которые не могли вести хозяйства. Не было надлежащего инструктирования по вопросам земледелия «со стороны русских крестьян», и поэтому калмыки, испугавшись первых неудачных опытов, потеряли к земледелию интерес. Смешение калмыков с русскими крестьянами в одном поселке приводило к отрицательным результатам, т.к. они «не могли ужиться». Кроме того, против обоседления выступали калмыцкие владетели и буддийское духовенство[825].

Интересное отличие Калмыкии и Бурятии в сфере оседания заключалось в том, что в этих регионах начали оседать не бедняки, а мощные хозяйства, вовлеченные в рыночные отношения. Они стали строить дома европейского типа, обрабатывать землю и создавать небольшие кустарно-промышленные предприятия. Маломощные же хозяйства, зависимые от родовых владетелей, оставались в полуоседлом положении[826].

Киргизы, земли которых входили в Кокандское ханство, с XVIII в. имели контакты с местными оседлыми народами – узбеками и таджиками. Среди них началось распространение земледелия. В первой половине XIX в. появились очаги оседлости в отдельных пунктах предгорной зоны, прилегающей к Ферганской долине. Однако во многих случаях оседание было вызвано, как обычно, обеднением части кочевников. После вхождения киргизов в состав России у них усилились предпосылки к оседанию. Этому, как и в Казахстане, стало способствовать переселение русских и украинских крестьян (в регионе возникло более 150 переселенческих сел). В конце XIX – начале XX вв. возникают первые киргизские оседлые населенные пункты – Таш-Тобе и Чилаказакское в Пишпекском уезде и Бош-Учук в Пржевальском уезде. К 1914 г. 22,4 % киргизского населения вело оседлый образ жизни[827]. Среди оставшихся кочевников преобладали полукочевые хозяйства[828].

Киргизы, кочевавшие на Памире, регулярно страдали от джута, который повторялся периодически каждые 5—10 лет. Так, сильный джут случился вскоре после присоединения Памира к России – в 1897—1898 гг. Зажиточных кочевников в этом регионе было мало. Большинство хозяйств были бедными или среднего достатка. Бедные кочевники не соблюдали четырехразовый цикл перекочевок из-за малочисленности скота и оставались на тех местах, где зимовали, или перекочевывали на недалекие весенние пастбища. Многие из них вообще прекратили кочевание[829]. Таким образом, началось постепенное оседание, но на Памире оно шло «естественным путем», т.к. здесь не было переселенцев и не проводилось изъятие земель у кочевников.