Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Этот памфлет, как и судьба его автора, отстраненного от преподавания в университете и вынужденного покинуть родину, вызвал в немецко-прибалтийской среде широкий общественный резонанс, а его основные положения предопределили ее политические позиции на десятилетия вперед. В них крепло «национальное» самосознание (если, конечно, понятие «нация» применимо к прибалтийским немцам) и желание сопротивляться внешнему давлению, но одновременно, что нельзя не отметить, и рост неприязненного отношения к России и русским, которое в разных вариациях проявлялось в публицистике, беллетристике и историографии. В большом количестве стали появляться брошюры исторического содержания, чаще всего анонимные, связанные больше с политикой, чем с историей, которые подогревали интерес прибалтийских немцев к истории родного края.

Ширрен не сумел создать в Прибалтике своей научной школы, но этот недостаток вскоре был устранен благодаря деятельности профессора Геттингенского университета Георга фон Вайтца и успехам его семинаров, где историкам прививались методы критического анализа исторических источников и разрабатывались новые методики эдиторской техники. В последние десятилетия XIX столетия в них оттачивали свое мастерство многие из ведущих прибалтийских историков, пять из которых (Г. Гильдебрандт, К. Хёльбаум, Т. Шиман, Ф. Шварц и Г. Кёрстннер) защищали свои докторские диссертации по истории Прибалтики. Так, во многом благодаря «школе Вайтца» прибалтийская историография, которая ранее в основном была полем деятельности любителей, получила профессионально подготовленных специалистов, которые сразу же приступили к очень ответственной работе, связанной с поиском и публикацией источников по истории «Старой Ливонии». Создание научных обществ, занимавшихся изучением истории и культуры остзейских провинций России, таких как Курляндское общество по изучению литературы и искусства (Kurländische Gesellschaft für Literatur und Kunst) и Генеалогическое общество балтийских провинций (Genealogische Gesellschaft der Ostseeprovinzen) в Митаве/Елгаве, Общество по изучению истории балтийских провинций России (Gesellschaft für Geschichte und Altertumskunde der Ostseeprovinzen Russlands) в Риге и Эстляндское литературное общество (Estländische literarische Gesellschaft) в Ревеле, появление историко-публицистических журналов «Балтийский ежемесячный журнал» («Baltische Monatsschrift»), «Сообщения из ливонской истории» («Mitteilungen aus der livländischen Geschichte»), «Ежегодник по генеалогии, нумизматики и сфрагистике» («Jahrbuch fur Geraldik, Numismatik und Sphragistik»), также благотворно сказались на общем состоянии немецко-прибалтийской историографии рубежа XIX и XX вв.[49]

Несмотря на все эти благоприятные факторы, та часть прибалтийской историографии, которая освещала историю русско-ливонских взаимоотношений, изменилась мало, поскольку напряженная политическая ситуация в пореформенной России продолжала питать «политическую историографию» и не позволяла превратить означенную тему в предмет беспристрастного научного исследования. Критический настрой в отношении российского правительства и воздействие германской пропаганды предопределили стремление акцентировать роль немецкого фактора н историческом развитии прибалтийских губерний. «Но именно в таком восприятии [истории], — писал в этой связи историк и библиограф Артур Пёльшау, — в нынешние суровые времена мы находим великое утешение, которое вносит хоть немного света в обозрение мрачного будущего. Ведь пока немецкое прилежание и научное исследование производят столько соцветий, как в последние годы, политический ураган может бушевать, он не в состоянии уничтожить спелые плоды, которые предвещают эти цветы, духовные плоды — укрепление нашего немецкого духа, нашего немецко-прибалтийского сознания и самобытности»[50].

Как это случалось и прежде, интерес к истокам русско-ливонского конфликта возрастал прямо пропорционально накалу общественно-политической жизни в Латвии и Эстонии. На рубеже ХІХ–ХХ вв., в преддверии первой русской революции, когда остзейская оппозиция вновь оказалась на пике своей активности, теория извечного противостояния двух различных политических систем — конфедерации ливонских духовных государств и России — была поднята как боевое знамя. И хотя фокус прибалтийской историографии оказался смещенным в сторону коллизий середины и второй половины XVI столетия, его началу также уделялось достаточно внимания. На общем фоне выделялись двухтомная работа Теодора Шимана «Россия, Польша и Ливония до XVII столетия», опубликованная им в Берлине в 1886–1887 гг.[51], и вышедший вслед за тем «Очерк истории Ливонии, Эстонии и Курляндии» Леонида Арбузова, который обрел заслуженную популярность и в качестве справочного издания по истории Восточной Прибалтики был даже переведен на русский язык[52].