Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Получив известия о падении Ивангорода, Плеттенберг поспешил уведомить о том ревельского комтура Иоганна фон дер Рекке, которому следовало «самым тайным образом» (upt heymlikeste) обсудить новость с руководством города и, по-видимому, начать подготовку Ревеля к обороне. Об этом ливонский магистр писал в Пруссию: «Как мы недавно сообщали в письме к вашей высокой чести, шведы взяли новый Русский замок, и [шведские] воеводы (hovetlude) были чрезвычайно склонны передать его во владение нашей возлюбленной Госпоже [Деве Марии] и нашему ордену, по поводу чего мы направили фогта Нарвы с двумя нашими служителями к [этим] командирам, чтобы уяснить их позицию, как ваша милость поняли из наших последних писем. Но когда эти наши служители прибыли в Нарву, шведы вот уже два дня как покинули устье Наровы на кораблях. Замок они полностью сожгли, разграбили и отступили от него, и стало понятно, что фогту Нарвы и нашим служителям разговаривать не с кем»[1004].

Предложение было сделано наместником шведской Финляндии Сванте Никельсеном Стуре и комендантом Выборга Кнутом Поссе. В «Прекрасной истории» по этому поводу сказано следующее: «Впоследствии шведы при поддержке нескольких немецких наемников захватили упомянутую крепость и предложили ее государям Ливонии, указанные государи не захотели ее принять и даже не препятствовали вышеописанному строительству [восстановление крепости русскими], поскольку не желали из-за нарушения перемирия, согласованного и закрепленного мирными договорами, испытать тяжкое бремя мести Господней в виде чумы вкупе с огнем и мечом, а кроме того, [они не хотели] дать русским вместе с их императором (eremkeyser) повод использовать всю их сокрушительную мощь против Ливонии, поскольку страна в одиночку тогда была совершенно неспособна и бессильна оказать сопротивление»[1005].

Однако вопреки утверждениям ливонских хронистов, Плеттенберг согласился принять крепость, выслав в Нарву представителей. Первый случай, когда магистр отозвался на шведскую инициативу, должен был привести к немедленному началу войны с Московским государством. Понимал ее неизбежность, Плеттенберг пришел к необходимости совместных действий против России, а получение Ивангорода орденом становилось залогом их союза. Служащие, посланные им в Нарву, прибыли туда после ухода шведов, и передача не состоялась. Иван III про эту шведско-ливонскую интригу, к счастью для Ливонии, не узнал.

Скорость, с которой русские восстанавливали Ивангород, наряду с донесениями о военных приготовлениях на русской стороне, внушали магистру тревогу, которой он делился с верховным магистром: «Тут мы стали получать одно сообщение за другим, и даже на момент составления этого письма фогт Нарвы вновь пишет нам, будто вечером дня Водружения Креста (13 сентября. — М. Б.) к новому русскому замку подошли два воеводы из Москвы с 2 или 3 тысячами солдат и множеством крестьян и думают его снова занять; день за днем они подвозят и подтаскивают строительный материал и прочее для восстановления ворот, башен и помещений, день за днем к ним подходит все больше народа; слух идет, будто еще полторы сотни лодий с людьми и прочими припасами находятся в пути между Новгородом и Нарвой и войдут в Нарову, а оба новгородских посадника набирают в Ижорской земле близ Нарвы огромное ополчение (malve). Говорили даже, что псковичи направляют в Нарову целых 50 лодий с людьми и прочими припасами, и псковичи на своем берегу Наровы оповестили своих крестьян, чтобы те увозили и прятали свое добро, а уж те крестьяне, со своей стороны, наших (ливонских крестьян. — М. Б.) предупредили, чтобы они равным образом увозили, прятали и убирали подальше от дороги свое достояние, поскольку русские, собрав ополчение и войска, вскоре должны напасть на нашу страну, храни ее Господь, в чем они поклялись на кресте»[1006].

Псков действительно выслал войско на подмогу. Никто не знал, чем закончится его поход под Нарву, а потому понятны действия псковских крестьян, старавшихся припрятать пожитки. Сработала и своеобразная крестьянская солидарность, благодаря которой крестьяне на ливонской стороне Наровы о скором начале военных действий, а уж от них весть через фогта Нарвы достигла магистра. Псковское войско действительно покинуло берега Великой 1 сентября, на десятый день прибыло к руинам Ивангорода и оставалось там около 12 недель[1007]. Но нападений на ливонскую территорию, чего ожидали и страшились ливонцы, судя по молчанию источников, не произошло. Что же касается мобилизации новгородцев, то, скорее всего, речь шла не об ополчении (которое к тому времени уже не собиралось[1008]), а о наборе людей для проведения в Ивангороде восстановительных работ. Возможно, что псковичей в Ивангороде также задействовали на строительстве.