Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Состав новгородской делегации неизвестен. Псков был представлен на самом высоком уровне: в Нарву прибыли князь Александр Владимирович, оба посадника и по два боярина от каждого городского конца. Возможно, делегация от Новгорода была не менее внушительной и возглавлялась обоими наместниками. Косвенно это подтверждается хроникой Кока: «Из России на границу в районе острова по названию Кифхольм (Kyffholm) прибыли два высокопоставленных господина в сопровождении 50 всадников»[1063]. Упоминание острова Кифхольм, где испокон веков ливонцы вели переговоры с новгородцами, заставляет думать, что любекский хронист имел в виду именно новгородское представительство.

В официальном отчете ливонской стороны говорится, что орденские гебитигеры предложили русским прибыть в Нарву для обсуждения вопроса об освобождении четверых граждан Ревеля и возврата имущества, конфискованного в 1494 г., но те категорически отказались, сославшись на то, что обычно такого рода встречи производились на острове Кифхольм. Предложение ливонцев, считавших необходимым сначала решить дело с возвратом конфискованного имущества ганзейцев, а потом приступать к разбору взаимных претензий, русской стороной также было отклонено. Решение дела отложили до приезда любекцев, появившихся в Нарве только 4 февраля, после чего русские предложили ливонцам встретиться на Кифхольме в День св. Доротеи (6 февраля). Стороны должны были представить по 60 человек, однако орден насторожило, что их партнеры по переговорам не захотели назвать точное число людей из сопровождения. «Комтуры ордена, — пишет по этому поводу Кок, — не пожелали этого разрешить, поскольку знали корысть (nuсkе) и хитрость русских и поскольку ордену стало известно, что русские хотят всех (немецких. — М. Б.) посланцев пленить и увести в Россию. По этой причине орденские чины категорически отказались начать переговоры на острове под одной крышей с русскими»[1064]. Те времена, когда Кифхольм казался ливонцам безопасным, прошли. Общение с Иваном III и печальная судьба ревельского посла Готшалька Реммелингроде, которого не защитили от плена и разорения охранные грамоты, научили их осторожности. Опасаясь засады или провокации, ливонцы наотрез отказались от встречи вне своей территории, русские же не захотели ехать в Нарву. Каждая делегация оставалась на своем берегу Наровы, а связь поддерживали, вероятно, служащие ордена и русские приставы. Стороны только обменивались документами, что чрезвычайно затрудняло тщательное обсуждение обвинений против ганзейцев.

Мы не знаем, удалось ли получить Плеттенбергу список обвинений до начала переговоров. Известно лишь, что 9 февраля в 8 часов утра в Нарву была доставлена пространная грамота с перечнем жалоб русской стороны. Доставившие ее приставы «ничего не захотели слушать в оправдание, а напоследок сказали, что даже если они и выслушают, то ничего не передадут»[1065]. Лишь спросили, когда прийти за ответом; им сказали, что срок будет определен после изучения документа секретарями Риги, Дерпта и орденскими гебитигерами. Перевод на немецкий язык русских жалоб был помещен в ганзейском отчете:

«Магистр Ливонский посылал к новгородским наместникам [просить] нашего государя разрешить созвать съезд по поводу пленных послов и немецких купцов и отобранного у них имущества и о закрытии подворья; так и случилось.

И если Рига, Ревель и Дерпт совместно с другими 70 городами состоят с новгородскими наместниками нашего государя в мире и придерживаются крестоцелования, то равным образом и господин ливонский магистр и вся Ливония, [включая] Ригу, Ревель, Дерпт и Нарву и другие города, состоят с наместниками нашего государя и с его "отчиной" Великим Новгородом в мире и придерживаются крестоцелования. А между тем в Риге, Дерпте и Ревеле и прочих городах наши греческие церкви подвергаются насилию, "Русские концы" разоряются, а над купцами нашего государя творят произвол; вопреки крестоцелованию и мирному договору многих убили и избили, многим отрубили руки, вырвали бороды, а также обирали вопреки закону. А более всего творилось насилия над купцами нашего государя в Ревеле, где людей варили в котлах, не позволяли нашим [людям] освятить церковь и жить в их домах (in oren huszeren), а также ставить в них печь (аvеn).

И наместники нашего государя не один раз посылали к ним [в Ревель], однако они им в этих делах удовлетворения не дали (neyn recht gedan); в прошедшие времена [в 1489 г.] у нашего государя великого князя побывали послы Томас Хагенбеке и Ганс Хартвиг, и наш государь указал этим послам передать 73 городам, что они должны сотворить правосудие по всем жалобам новгородских купцов.