Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Оказавшись между гневом Ивана III и перспективой внутреннего конфликта, магистр ухватился за идею нарвских переговоров и сделал все возможное, чтобы ливонская сторона предстала на них во всеоружии. На помощь ему пришли ливонские дипломаты, доставлявшие из России последнюю информацию о намерениях и действиях великого князя. Гартлеф Пеперзак, осенью 1497 г. в очередной раз побывавший в Новгороде, оказал магистру огромную услугу, когда по своим каналам получил информацию, что на предстоящих переговорах в роли главного ответчика по выдвинутым обвинениям предстояло выступать Ревелю. Дипломат настоятельно рекомендовал магистру как можно лучше подготовиться к встрече с русскими. «Недавно, — писал магистр ревельцам, — мы направили к наместнику в Новгород нашего переводчика с русского и верного слугу Гартлефа Пеперзака по поводу переговоров, которые мы в настоящий момент с разрешения и одобрения вашей чести полномочных представителей назначили для переговоров и запланировали на Сретенье [2 февраля 1498 года], и в момент составления этого письма он уже вернулся к нам и сообщил, что великий князь одобрил проведение переговоров. Согласно положениям рецессов [ландтага] и нашим постановлениям, которые мы посылаем здесь вашей чести вместе с копией ответа [великого князя], переведенного с русского на немецкий, а также в соответствии с мнением вашей чести, от новгородского наместника следует запросить письменный текст [выдвинутых] русскими обвинений, с тем чтобы у них не возникло желания сверх этого изготовить еще один какой-либо документ на русском языке, который они пожелают предъявить суду во время переговоров. Копию этого документа на русском языке мы вашей чести также вышлем, чтобы вы, прочитав ее, хорошо вникли в ее суть, а чтобы эти документы не внесли какого-либо конфуза и разлада, нам представляется правильным запросить их уже теперь»[1051]

Для недоверия у магистра были все основания, поскольку в ходе их длительного общения великий князь неоднократно нарушал данное слово и не придерживался договоренностей. Возможно, Плеттенберг помнил печальный опыт Готшалька Реммелингроде, которого застали врасплох, обрушив на него поток обвинений в адрес ревельцев, но письменного их перечня не предоставили. Поэтому магистр считал необходимым еще до начала переговоров получить от русской стороны обстоятельный перечень претензий к Ревелю и Ливонии на русском языке, чтобы не дать возможности в ходе переговоров сослаться на неточность перевода.

Ревельские ратманы должны были обеспечить надежную документальную базу своей позиции. «Наш настоятельный совет и доброе пожелание состоят в том, — продолжал магистр, — чтобы ваша честь совместно с другими [ганзейскими] городами соблаговолили лично прибыть сюда в страну на эти переговоры, а если у вас есть письма, послания, свидетельства и другие документы, которые могли бы послужить вам во время переговоров с русскими, то привезите их с собой. В частности, нам представляется крайне необходимым, чтобы, прибыв с Божьей помощью к нам [в Венден], вы привезли с собой вашу крестоцеловальную грамоту [с текстом договора 1487 г.], откуда можно было бы взять статьи, которые послужили бы вам на переговорах с русскими»[1052].

Следующая фраза определяла суть стратегии, которой этот умудренный опытом политик предлагал придерживаться в ходе переговоров: «Ведь если мы ведем переговоры с Новгородом или Псковом и придерживаемся договора, то и осуждать нас следует в соответствии с этой крестоцеловальной грамотой»[1053]. Лучший ход вряд ли можно было придумать. Плеттенбергу любым способом надлежало увести корабль ливонской внешней политики от опасных «рифов», которые таил договор 1493 г. и расположиться в относительно спокойной «гавани», предоставленной ей торговым миром 1487 г. По его замыслу переговоры следовало свести к конфликту между городами — ливонскими во главе с Ревелем, с одной стороны, Новгородом и Псковом — с другой. В этом случае участники переговоров были бы вынуждены обратиться к соглашениям 1487 г. поскольку к подписанию мира 1493 г. ливонские города не привлекались.