Россия и Ливония в конце XV века: Истоки конфликта

Объединение Дании, Швеции и Ливонии в противостоянии Московскому государству импонировало Плеттенбергу. Вероятно, именно он подсказал Изенбургу основные условия, которые следовало учесть при заключении этого альянса, и среди них в первую очередь примирение Дании и Швеции. Ливонский магистр отказался поддерживать датского короля в борьбе против Швеции, поскольку лишь в рамках тройственного равноправного союза Ливония могла рассчитывать на поддержку шведской стороны, обеспечивая Ливонии защиту от претензий датского короля на Гаррию и Вирлянд. В случае же победы Юхана Датского над Швецией и превращения ее в бесправный придаток Дании союз этих государств оказывался бессмыслен и даже вреден. Датский король становился слишком опасным соседом Ливонии, который вряд бы признал ее равноправным партнером. Не пройдет и двух лет, и Юхан Датский своим поведением в отношении Ливонии подтвердит обоснованность опасений Плеттенберга и Изенбурга.

Тогда же, в 1497 г. штатгальтер Изенбург постарался воплотить свой план в жизнь, но датский король, который был близок к окончательной победе над Стеном Стуре, не был склонен к компромиссам. План Изенбурга нуждался в корректировке, а потому в конце 1497 г. вместо датского короля на роль союзников Швеции и Ливонии стали выдвигаться польский государь Ян Ольбрахт, брату которого Сигизмунду предлагалась шведская корона, и ганзейские города. «Следуя по этому пути, — говорилось в послании штатгальтера к Стену Стуре, — королевства Польское и Шведское, земли Пруссии, Ливония со всеми ганзейскими городами достигнут союза и взаимопонимания и будут достаточно сильны, чтобы оказать сопротивление неверным (ungloubigen) русским, татарам и туркам, а также прочим их врагам»[1049]. Этот вариант более соответствовал интересам Орденской Пруссии, чем Ливонии, и поэтому Плеттенберг остался к нему равнодушен. Единственное, что ливонский магистр мог приветствовать, — осуждение датского короля за союз с великим князем Московским «против христианства, что не подобает делать христианскому королю»[1050].

Оценивая позицию магистра Плеттенберга в отношении Швеции, следует сказать, что его осторожность, обусловленная желанием предотвратить втягивание Ливонии в войну, и его отказ от своевременного заключения оборонительного союза со Швецией, который мог бы стать противовесом русско-датскому союзу, стали серьезной ошибкой его внешней политики. Швеция была единственным государством, реально заинтересованным в равноправном и действенном политическом сотрудничестве с Ливонией. После 1497 г. Швеция вынуждена была следовать в русле датской политики, а потому к 1499 г., когда ливонский магистр вплотную начал подготовку к войне с Московским государством и стал искать союзников, уже не могла оказать ему никакого содействия.

Глава 5Переговоры в Нарве

Осень 1497-го и начало зимы 1497/1498 г. в Ливонии прошли в подготовке переговоров с русскими, которые предполагалось провести 2 февраля в Нарве. Не в первый раз новгородцы и ливонцы съезжались на берег Наровы для обсуждения взаимных претензий и выработки решений. Теперь ситуация складывалась совершенно иной: великий князь Иван III, определяя ход встречи, руководствовался политическими расчетами, подчас противоречившими не только потребностям экономики, но и традициям международного общения, сформировавшимся в Северо-Западной Руси за предыдущие три столетия.

Основным вопросом встречи было требование великого князя выдать ему на расправу судей, приговоривших в Ревеле русского купца к смертной казни, что являлось основным условием возврата конфискованного в 1494 г. имущества, восстановления легальной торговли и освобождения четырех ревельских граждан. Условие ставило Плеттенберга в затруднительное положение. У него не было оснований вмешиваться в сферу городской юрисдикции, а тем более привлекать к ответу судей, вынесших приговор строго в соответствии с городским правом и положениями русско-ганзейского договора 1487 г. Вмешательство спровоцировало бы бурю не только в Ревеле, но и Риге, находившейся в сеньориальной зависимости от Ливонского ордена. Страна вновь погрузилась бы в смуту, подобную недавно пережитой.