Россия и русские. Книга 2

Большинство новых промышленных окраин и рабочих поселков, выросших в годы первых пятилеток, не имели никаких церковных построек и храмов, куда могли бы отправиться немногочисленные верующие, а в сельской местности развернувшаяся коллективизация зачастую сопровождалась закрытием церквей и арестами приходских священников. Активисты атеистического движения снимали с церковных колоколен и звонниц колокола, ссылаясь на нужды промышленности и потребности в цветных металлах, реквизировали иконы и церковную утварь, опечатывали двери и готовили церковные здания для светских целей. Иногда в них открывались читальни, кинозалы, а многие просто превращали в складские помещения для местных колхозов. К 1939—1940 гг. в стране продолжали действовать не более пятисот церквей, что не превышает одного процента от дореволюционного времени. А в самой патриархии осталось четверо епископов и горстка обновленцев и сторонников антисергианской деноминации. Можно предположить, что за это время было арестовано и содержалось в тюрьмах и лагерях около 25—30 тысяч священнослужителей, причем многие из них были казнены в ходе репрессий 1930-х гг.^{179}.

Даже непосредственно перед началом массовых репрессий 1930-х гг. православная культура простых россиян во многом покоилась больше на традиции, общинных порядках и унаследованных от прежних времен обычаях, чем на сознательной вере, изучении Библии или личном убеждении. Коммунисты пришли к власти как раз в тот момент, когда у православных верующих только начала вырабатываться личная вера, основанная на изучении Священного Писания. Однако ураганный ветер социальных перемен и разгул атеистической пропаганды смел все писания, разрушил приходские общины и прервал вековые традиции, подорвав тем самым все основания для личной веры. Для большинства граждан это закончилось постепенным исчезновением религиозных убеждений, духовной дезориентацией или по крайней мере религиозным равнодушием. Но меньшинство в таких жестоких условиях только укрепилось в вере и находило выход в тайном отправлении культа в сообществе с самыми верными и преданными единоверцами. Причем женщины оказались в лучшем положении и чаще сохраняли приверженность привычной вере, поскольку они гораздо реже делали карьеру в общественно-политической жизни.

В целом же дело церковной реформы в СССР погубила деятельность обновленцев, отчасти потому, что они имели постоянную связь с полицейским государством. Но самое главное: проведение истинной церковной реформы было практически невозможным в условиях повального равнодушия населения, с одной стороны, и жесткой приверженности традиционализму — с другой. Священнослужители, в первую очередь епископы, быстро стали, по существу, членами номенклатурной системы, которая оценивала достоинства того или иного из них в зависимости от его преданности правящему режиму и отсутствия у него истинно религиозного рвения. Таким образом, в результате вышеперечисленных причин, а также в силу того несомненного факта, что священники не исполняли никаких функций за пределами храма и ограничивались лишь еженедельной церковной службой, Православная церковь в конце концов превратилась в строго иерархическую и в высшей степени формальную организацию.

Новая экономическая политика

Во время проведения Десятого съезда партии, когда в Кронштадте полным ходом шло подавление мятежа, а в самой партии резко усилилась дисциплина, экономическая политика режима заметно ослабла. Немногие коммунисты приветствовали столь неожиданное отступление от прежних идеологических установок, но даже они прекрасно понимали, что без такого послабления просто не обойтись. Осадная экономика и государственная монополия полностью провалились. Промышленное производство составляло лишь пятую часть, а то и меньше, от уровня 1913 г., а производство железа и стали упало ниже пяти процентов. Большие города обезлюдели из-за острой нехватки продовольствия и работы, причем количество промышленных рабочих по сравнению с 1913 г. уменьшилось больше чем наполовину. Железные дороги были почти парализованы, перевозки осуществлялись только при доставке военных грузов. Сельское хозяйство находилось в лучшем положении, но и оно пребывало на грани краха. Многие сельскохозяйственные угодья не обрабатывались по несколько лет и пришли в полное запустение, домашний скот голодал, а лошадей давно уже реквизировали для военных нужд. Лишь малая часть урожая достигала городских рынков, да и то только благодаря так называемым мешочникам, которые на свой страх и риск преодолевали многочисленные блокпосты на дорогах, а потом взвинчивали цены на свою продукцию на городских базарах^{180}.

Все понимали, что каким-то образом нужно поднять производство и торговлю, чтобы доставить товары для простых людей. Ради этой цели и были восстановлены некоторые элементы рыночной экономики, вошедшие в программу новой экономической политики (нэп).