Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

В это же время в Дайрэне возобновилась конференция представителей Японии и ДВР по вопросам вывода экспедиционных войск с Дальнего Востока, заключения дипломатического и торгово-экономического соглашений. От японского флота в ней участвовал сотрудник 5-го отдела РУ МГШ капитан 2-го ранга Икэнака Кэнъити, который ещё 11 марта 1922 г. выехал в служебную командировку на Дальний Восток и 14 апреля был назначен представителем флота в составе японской делегации[578].

Хотя переговоры в Дайрэне прошли безрезультатно, вкупе с окончившейся 6 февраля 1922 г. Вашингтонской конференцией по вопросам ограничения морских вооружений в бассейне Тихого океана и попыткой государственного переворота во Владивостоке 31 мая 1922 г., японское правительство приняло 23 июня 1922 г. решение о выводе своих войск из Приморья. Для обеспечения безопасности японской колонии и оказания помощи в эвакуации армии военно-морское министерство направило во Владивосток в конце сентября на усиление сторожевого корабля 1-го класса «Ниссин» отряд 3-го флота в составе сторожевого корабля 1-го класса «Касуга» и 32-го дивизиона эсминцев (4 вымпела). После завершения эвакуационных мероприятий отряд с резидентом флотской разведки капитаном 3-го ранга Масаки Кацудзи 4 ноября убыл в Майдзуру.

В этой связи 10 ноября 1922 г. командиром оставшегося во Владивостоке «Ниссин» был назначен бывший военно-морской атташе в России капитан 1-го ранга Ситида Кэсаити. Одновременно в состав его экипажа был зачислен капитан 3-го ранга Минодзума Дзюдзи, отвечавший за организацию судовой агентурной разведки. Вслед за возвращением корабля в порт приписки в начале 1923 г. по приказу военно-морского министра Минодзума вместе с переводчиком Симада Мотомаро остался во Владивостоке для работы там под предлогом «изучения русского языка и знакомства с российской действительностью».

Последним аккордом деятельности военно-морской разведки Японии против Сибирской флотилии в период интервенции стало отслеживание ею ухода ядра соединения под командованием контр-адмирала Г.К. Старка из Владивостока на Филиппины в октябре 1922 г.

Ещё 20 мая 1922 г. 3-е отделение МГШ оценило боевой состав флотилии в 1 канонерскую лодку («Манджур»), 4 эсминца («Бодрый», «Бойкий», «Бравый», «Грозный»), и 7 миноносцев («Инженер-механик Анастасов», «Лейтенант Малеев», «Скорый», «Смелый», «Статный», «Точный», «Твёрдый»), базировавшихся на Владивосток. Из них на ходу были «Бойкий», «Бравый», «Твёрдый», «Инженер-механик Анастасов»[579]. Фактически боеспособными являлись только канонерская лодка «Манджур», являвшаяся флагманом флотилии, и эсминцы «Твёрдый» и «Инженер-механик Анастасов». Ещё 2 эсминца – «Бравый» и «Бойкий» – были лишены хода и использовались в качестве брандвахты во Владивостоке. Остальные 10 эсминцев были непригодны к несению службы. Большой процент кораблей соединения составляли принятые от гражданского флота вспомогательные суда[580].

Накануне занятия Владивостока войсками НРА ДВР командующий Сибирской флотилией контр-адмирал Г.К. Старк сформировал сводный отряд из 38 кораблей и судов, включавший 6 канонерских лодок, 1 вспомогательный крейсер и 2 тральщика. Все эсминцы ввиду небоеспособности остались в порту. Командованию 3-го флота, находившемуся в это время на борту флагмана «Касуга» на рейде Владивостока, из разговора с начальником штаба соединения 22 октября 1922 г. стало известно о спланированном уходе Сибирской флотилии в Посьет, хотя он отказался назвать конечный пункт назначения[581].

Сводный отряд покинул Владивосток в ночь с 24 на 25 октября. Дальнейшее наблюдение за ним осуществлял эсминец «Нара» 32-го дивизиона, капитан которого находился в постоянном контакте со Старком. После прибытия 31 октября в Гэндзан, а 23 ноября – в Фудзан отряд находился в поле зрения крейсера 2-го класса «Тикума» и 22-го дивизиона эсминцев. Побочным эффектом от наблюдения стало получение командиром дивизиона 9 декабря 1922 г. через агентуру полицейского бюро генерал-губернаторства Кореи среди беженцев в Гэндзане образцов 6 шифров, которые использовались 1-й Амурской стрелковой дивизией и Приморским губернским отделом Госполитохраны ДВР. Командование японского флота не скрывало от Старка, что пребывание его кораблей в корейских портах являлось одним из препятствий на проходивших в Чанчуне переговорах между делегациями империи, РСФСР и ДВР. Поэтому 2 декабря остатки Сибирской флотилии ушли из Фудзана в Шанхай и далее в Манилу. Часть кораблей осталась в Гэндзане. Дальнейшее наблюдение за судьбой Сибирской флотилии осуществляли шанхайская резидентура МГШ во главе с капитаном 2-го ранга Цуда Сидзуэ, командование ВМБ Магун и японская военно-морская миссия в Тайхоку (Тайпэй)[582]. Уведённые Старком корабли потенциально могли вернуться в Советский Союз и пополнить боевой состав его Морских сил Дальнего Востока, однако после серии неудачных попыток Москвы образумить командующего и его экипажи в 1923–1925 гг. были распроданы.