Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

Два года спустя Кавахара Кэсатаро уже в качестве сотрудника 3-го бюро МГШ вновь побывал во Владивостоке. Будучи прикомандированным в сентябре 1901 г. к штабу отряда Флота постоянной готовности, нанёсшего в составе броненосного крейсера 1-го класса «Иватэ» и бронепалубного крейсера 2-го класса «Касаги» официальный визит в Приморье, Кавахара составил подробное описание доков, судостроительного завода и его станочного парка. Двумя месяцами раньше во Владивостоке побывали капитан-лейтенанты Канэмару Киёцугу и Такэути Сигэтоси, занимавшиеся разведкой в составе экипажей бронепалубных крейсеров 2-го класса «Ицукусима» и «Хасидатэ», которые также прибыли в Приморье с официальным визитом. Канэмару и Такэути описали Николаевский док и Морской экипаж, ход строительства двух доков в районе Гнилого угла, планы строительства сухого дока в бухте Диомид и плавучего дока в бухте Улисс, собрали сведения о состоянии и оборудовании судоремонтных мастерских и мастерских по ремонту миноносцев[111]

.

Деятельности японской военно-морской разведки во Владивостоке в значительной степени способствовала слабость российских контрразведывательных органов в этом порту: полноценная служба борьбы со шпионажем была образована только в феврале 1896 г. в виде Владивостокской крепостной жандармской команды в составе 12 человек, которой вменялись в обязанности воспрепятствование остановке у батарей и береговых укреплений рыболовных и прогулочных лодок, недопущение производства промеров глубин в акватории крепости, сбор негласным путём точных и подробных сведений обо всех новых жителях крепостного района и подозрительных иностранцах, а также осуществление широкого спектра административных, полицейских и разведывательных функций. Среди сотрудников команды отсутствовали знатоки японского языка, что в совокупности с её малочисленностью дало повод исполнявшему обязанности коменданта Владивостокской крепости Д.Н. Воронец сделать осенью 1902 г. следующий вывод: «Знакомство с деятельностью Владивостокской жандармской команды, к крайнему моему сожалению, убедило меня в почти полном бессилии ее справиться с теми особыми задачами, которые выпадают на ее долю»[112]

.

Большое значение для сбора разведывательной информации о Тихоокеанской эскадре и оперативного планирования боевых действий против неё с середины девяностых годов XIX в. приобрела Корея, которую Япония рассматривала как сферу своих исключительных интересов.

Первую попытку организовать разведывательную деятельность в этой стране японский флот предпринял ещё в декабре 1875 г., когда в состав посольства Курода Киётака, отправившегося на 2 боевых и 4 транспортных судах заключать договор о мире с королём Коджоном, была включена большая группа морских офицеров под командованием капитана 1-го ранга Нирэ Кагэнори[113]

. Однако постоянно действующий разведаппарат тогда создан не был, и военно-морское министерство ограничилось отправкой отдельных офицеров в краткосрочные командировки: например, летом 1882 г. в Инчхон и Фудзан выезжали капитан 3-го ранга Танака Цунацунэ и лейтенант Ниси Синсукэ, в декабре 1885 г. в Сеул был направлен сотрудник Военного управления военно-морского министерства капитан 3-го ранга Хидака Сонодзё, летом 1887 г. в Корее побывал капитан 1-го ранга Куроока Татэваки, а зимой – летом 1888 г. в корейской столице находилась группа офицеров и унтер-офицеров стоявшей на рейде в Инчхоне канонерской лодки «Бандзё» во главе с её командиром капитаном 3-го ранга Матида Санэтака, что во всех случаях было связано с обострением внутриполитической обстановки на полуострове и желанием флота разобраться в происходящем[114].

К планомерной разведывательной деятельности в Корее японский флот приступил в ноябре 1887 г. с учреждением в Сеуле должности военно-морского атташе при дипломатической миссии. Однако эта работа велась в ограниченных масштабах и была направлена, главным образом, против Китая. Куда большее значение имело участие атташе в переговорах с правительством Коджона о предоставлении Японии права оборудовать в корейских портах хранилища угля для бункеровки кораблей императорского флота, благодаря чему Токио получил право создать угольные склады на о. Йондо близ Фудзана (1886) и на о. Вольмидо близ Инчхона (1891), хотя фактически они действовали как подразделения ВМР Йокосука в Гэндзане, Инчхоне и Фудзане с момента открытия этих портов[115].