Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

После окончания японо-китайской войны и вынужденного ухода Токио с Ляодунского полуострова обстановка в Корее резко обострилась вследствие предпринятой прояпонскими силами в октябре 1895 г. попытки свергнуть Коджона. Однако корейскому монарху удалось в феврале 1896 г. укрыться в российской миссии в Сеуле, и это обстоятельство породило у Санкт-Петербурга надежду на реализацию мечты о незамерзающем порте на Дальнем Востоке: ещё 11 апреля 1895 г. Николай II озвучил на Особом совещании задачу приобретения свободного ото льда порта «на материке (юго-восток Кореи)», который был бы «обязательно связан с нашими прежними владениями полосой земли». В мае 1895 г. в Инчхоне была восстановлена стационерная служба русского флота (первым туда отправился бронепалубный крейсер 2-го ранга «Забияка»), а после предоставления убежища корейскому королю в русской миссии уполномоченный в делах России в Сеуле К.И. Вебер в мае 1896 г. заключил с ним контракт от имени морского министерства на «уступку» 5730 квадратных саженей земли на островах Розу и в Инчхоне под угольную станцию, хотя в дальнейшем никакого строительства там не велось. Спустя месяц, сразу после подписания Московского договора между Японией и Россией о Корее, командующий Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал Е.И. Алексеев предложил правительству выторговать у Сеула право на строительство порта на о. Коджедо близ Фудзана, для чего в феврале 1897 г. его корабли провели картографическую съёмку потенциального пункта базирования флота[116]

. Однако из-за обострения русско-английских противоречий в конце 1897 г. Санкт-Петербург отказался от идеи развёртывания незамерзающей базы на о. Коджедо в пользу Порт-Артура.

Естественно, что рост с 1895 г. активности иностранных флотов, прежде всего русского, в прибрежных водах Кореи побудил Морской Генеральный штаб Японии усилить разведывательную деятельность в этой стране.

Как и в случае с Владивостоком из-за малочисленности флотской разведки военно-морской министр Сайго Цугумити обратился 20 апреля 1896 г. к министру иностранных дел Муцу Мунэмицу с просьбой возложить на японские консульства в Фудзане, Инчхоне, Гэндзане, Чифу, Шанхае, Гонконге, Сямыне обязанность телеграфировать в МГШ специальным шифром о заходах в гавани этих портов боевых кораблей ВМФ России, Великобритании, Франции и Германии, а также о кораблях китайского флота в случае их появления в корейских портах. Военно-морскую разведку, в частности, интересовали названия кораблей, их дальнейший маршрут и возможные причины внезапного прибытия или убытия из данного порта. Консулам была выслана кодовая таблица, в которой каждому кораблю и порту соответствовали шифрованные наименования (например, броненосный крейсер «Рюрик» значился как «Rankan», а Владивосток – как «Kii»), прибытие в порт обозначалось «received», убытие – «sent», МГШ – «Shinonome Tokio». В результате уход из Инчхона в Гонконг эскадренного броненосца «Император Николай I» зашифровывался фразой «Rai (название корабля) Tochiki (порт назначения)», а убытие французского броненосца «Bayard» из Гэндзана в неизвестном направлении – «Face Sent»[117]

.

Хотя таблица периодически обновлялась, военно-морская разведка понимала, что не имевшие специальной подготовки сотрудники МИД будут испытывать трудности с опознанием кораблей. Поэтому в сентябре 1898 г. 3-е бюро МГШ подготовило совершенно секретную «Таблицу силуэтов боевых кораблей иностранных экспедиционных флотов в зоне Тихого океана». В ней были отображены суда ВМФ Великобритании, России, Франции, Германии, США, в том числе эскадренные броненосцы «Сисой Великий», «Наварин», броненосные крейсеры «Рюрик», «Память Азова», «Дмитрий Донской», «Адмирал Корнилов», «Владимир Мономах», «Россия», бронепалубные крейсеры «Крейсер», «Забияка», минные крейсеры «Всадник», «Гайдамак», канонерские лодки «Гремящий», «Отважный», «Кореец», «Сивуч» и «Бобр». 10 октября таблица была разослана в японские консульства в Фудзане, Гэндзане, Инчхоне, Мокпхо, главам департамента Хоккайдо и всех 25 префектур с просьбой незамедлительно информировать о появлении изображённых судов[118]

.

Не ограничиваясь содействием дипломатических миссий, РУ МГШ регулярно получало разведывательную информацию о Корее и активности там русской Тихоокеанской эскадры от направляемых на полуостров в краткосрочные командировки высокопоставленных морских офицеров и посещавших корейские порты кораблей Флота постоянной готовности.