Глава 5
Соседи восточных славян
Балты: литва, аукштайты, жемайты (жмудь), латгалы (летьгола), селы, земгалы (земигола), курши (корсь), скалвы, пруссы, ятвяги, голядь. Финно-угры: емь (ямь), сумь (суоми), эсты (чудь), выру, сету, ливы, водь, норома, корела, ижора, саамы (лопь), весь, чудь заволоченая, тоймичи, меря, мурома, мещера, мордва, эрзя и мокша, буртасы, вяда, марийцы (черемисы), пермь, печора, югра
В своем продвижении в лесную зону славяне столкнулись с ее древними обитателями. Северную половину Восточной Европы вплоть до Уральских гор и далее до Западной Сибири с глубокой древности заселяли балты и финно-угорские племена. Выделение отдельных славянских племен в результате процесса колонизации связано с тесным взаимодействием славян с указанными этносами, что делает необходимым остановиться на их характеристике.
Сам термин «балты» является неологизмом кабинетного происхождения, который употребляется в научной литературе с середины XIX в. и предназначается для обозначения особой языковой общности народов, живущих по восточному побережью Балтийского моря. Впервые в 1845 г. его предложил использовать немецкий профессор Георг Нессельман (1811–1881) вместо ранее применявшегося термина «лето-литовцы».
В античных и средневековых источниках балты именуются айстами или аэстиями. Так германцы именовали своих восточных соседей. От них этот термин воспринял в конце I в. н. э. Тацит. В своем сочинении Getica Иордан отводит аэстиям в VI в. значительные пространства Восточной Европы. По его данным, они жили, с одной стороны, по берегам Балтийского моря, где соседствовали с видивариями – обитателями низовьев Вислы, с другой стороны соприкасались с тюркским племенем акациров, обитавшим в бассейне нижнего течения Дона[169]. В VI в. имя айстии (остин) фигурирует в англосаксонском переводе произведения Орозия. Аэстиев упоминает также биограф Карла Великого Эйнгарт. Последний раз они названы в сочинении скандинавского путешественника Вольфстана (890 г.) и в хронике Адама Бременского (1075 г.).
Древнерусские летописи термина «аэстии» не знают, но зато им хорошо известны отдельные их племена – литва, жмудь, летьгола, земигола, корсь, пруссы, ятвяги и голядь.
Название племени литва, послужившее основой будущей литовской народности и названием Великого княжества Литовского, упоминается уже в недатированной части «Повести временных лет»[170], а в западноевропейских источниках встречается впервые под 1009 г. в Кведлинбургских анналах (в рассказе о гибели миссионера Бруно Бонифация на границе Литвы и Руси)[171]. Начиная с XII в. литва достаточно часто упоминается в немецких и польских источниках. Основной территорией этого племени служил бассейн реки Нярис в нынешней юго-восточной Литве. В этой связи следует сказать, что в литературе было высказано мнение о связи этнонима «Литва» с рекой Лиетавой (Lietava), притоком Няриса.
Западнее литвы, в поречье Немана, жило родственное ей племя аукштайтов (первое упоминание в хронике Петра из Дусбурга при описании событий 1294 г.)[172]. На северо-западе современной Литвы находились земли жемайтов, которые в русских и польских источниках известны как жмудь. Имена этих племен достаточно прозрачны: в литовском языке известны слова zemutinus – «нижний» и aukstutinis – «верхний». И хотя в дальнейшем аукштайты и жемайты вместе с литвой консолидировались в единый литовский этнос, они до сих пор выделяются в отдельные этнографические группы литовцев с присущими им диалектами. Впрочем, далеко не все исследователи связывают жемайтский диалект с древними жемайтами. В литературе известно мнение о его формировании в XV–XVI вв. в условиях взаимодействия литовского языка с куршским. Основными занятиями литовских племен было земледелие и скотоводство.
Латгалы (или, как они именуются летописцем, летьгола) были обитателями нынешней восточной Латвии, где до сих пор известна историческая область Латгалия. И хотя впоследствии латгалы составили ядро формировавшейся латышской народности, полного слияния так и не произошло. И ныне в составе латышей существует этническая группа латгальцев, говорящих на латгальском языке. В отличие от других латышских говоров он сохранил больше архаичных черт древнего племенного языка. Хотя часть языковедов признает его самостоятельным языком, современными властями Латвии он официально признается лишь как «историческая разновидность латышского языка».