Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Южными соседями латгалов являлись селы (от латыш. Sell). Эти два племени были очень близки между собой. В целом их разделяла Западная Двина. Севернее ее жили латгалы, а к югу – селы. Последние являются, по-видимому, одним из древнейших балтских племен. Думать так позволяет римская путевая карта, составленная в конце III – начале IV в., где обозначено Fluoius Sellianus (река селов). Они также упоминаются в «Хронике Ливонии» Генриха Латвийского[173]. К XV в. известия о селах исчезают из источников. «Повесть временных лет» селов не называет, и поэтому ряд исследователей полагают, что летописец включал их в состав латгалов.

Западную часть нынешней Латвии занимали земгалы (или зимегола русских летописей). «Повесть временных лет» называет их в перечне племен без указания географических координат[174]. Под 1106 г. летописец рассказывает о неудачном походе на земгалов полоцких князей Всеславичей[175]. К XI в. относятся сведения о земгалах в скандинавских надписях на камнях[176] и в сагах. В частности, одна из них – «Сага об Ингваре Путешественнике», относящаяся к 1035–1041 гг., сообщает, что Ингвар совершил поездку к этому народу для сбора дани[177]. Начиная с XIII в. земгалы подробно описываются в немецких хрониках, благодаря которым можно определить их местоположение на юге современной Латвии и севере Литвы. Память об этом народе сохранилась в названии исторической области Земгалия (Семигалия).

На восточном побережье Балтийского моря, примерно до реки Венты на востоке, не достигая Рижского залива на севере и низовьев Немана на юге, жили курши, или, как их именует «Повесть временных лет», корсь[178]. В западноевропейских источниках это племя известно с IX в. Последние упоминания о куршах как народе относятся к концу XVI в., а к середине следующего столетия вымерли последние носители куршского языка, оставив по себе память в названии Курляндии, соответствующих залива и косы.

Южными соседями куршей являлись скалвы, заселявшие земли по обеим сторонам нижнего течения Немана, включая часть восточного побережья Куршского залива. Судя по археологическим данным, они были родственны куршам, а согласно письменным источникам, входили в прусский племенной союз, и поэтому неудивительно, что «Повесть временных лет» их не упоминает.

В русских летописях неоднократно упоминаются пруссы. «Повесть временных лет» сообщает, что они жили на побережье Варяжского (Балтийского) моря[179]. Имя пруссов (или в латинском варианте – прецуны), как полагают исследователи, впервые появляется в IX в. в Мюнхенском кодексе Nomina diversarum provinciarum et urbium. К X в. относится опись земель Римско-католической церкви, в которой упоминается Pruzze – область, пограничная с Польшей и Русью[180]. В 965 г. о пруссах под именем «брус» писал посетивший западнославянские земли арабский путешественник Ибрагим ибн Якуб. В частности, он сообщает, что с Польским государством князя Мешка на востоке соседствует Русь, а на севере – брус[181].

В данном случае следует отметить, что смешение п и б в арабской фонетике представляет обычное явление. Арабский географ Ибн эль-Варди именует пруссов бераци, а Идриси отмечает землю Боросия в Прибалтике. Это название позднее встречается на европейских средневековых картах. Уже в XI в. имя пруссов известно скандинавам и полякам. О происхождении названия пруссов было высказано немало версий. Наиболее распространенной является та, что возводит их название к готскому слову prus – конь (в старославянском «прус» означает «кобыла»).

Русским летописям знакомы также ятвяги. Польские и немецкие источники именуют их также судавами или судинами. Тождество этих терминов видно из указа императора Сигизмунда, в котором дословно говорилось: «Terram vocatam Suderlant alias Jetven» («Земля, называемая Судовией или Ятвягией»). На основе этого была высказана точка зрения, что ятвяги входили в прусский племенной союз и были ветвью судавов (одного из прусских племен). По свидетельству Петра из Дусбурга, у них было 6 тыс. конных воинов[182]. И все же нужно признать, что этническая принадлежность ятвягов не вполне ясна. Некоторыми исследователями они причисляются к литовцам. Другие полагают, что здешнее население говорило на языке, близком как к прусскому, так и литовскому.