Рождение двойника. План и время в литературе Ф. Достоевского

Вдруг активно, когда расщепляется на теперь (здесь) и тогда (там), но расщепляется как элемент мнезического опыта, а не времени в собственном смысле. Вдруг вызывает остановку времени, непрерывно текущего, того, что мы знаем как настоящее. Но время повествовательное – ведь там мы наблюдаем действие этих бесчисленных вдруг, – это время воображаемое, психологическое. Как только мы выброшены из него, мы оказываемся во времени объективном, хронологическом, это Хронос-время. Часто такой внезапный переход из одного времени в другое Достоевский обозначает словечком теперь (это теперь есть то, что наступает после того, что случилось, что было вдруг: итак, вдруг, а потом теперь). Эта остановка отбрасывает нас в то место, где мы встречаемся с прошлым переживанием и, овладев им, вновь проецируем его на настоящее время. А что теперь? А оно здесь; туда, где есть это здесь, нас приводит теперь.

Об этом же экзистенциальном теперь как сдвиге во времени размышляет Хайдеггер:

«Говоря „теперь”, мы всегда уже понимаем, и без того, чтобы сказать, что „…вот то и то”. Почему так? Потому что „теперь” истолковывает настоящее сущего. В „теперь, вот…” заложен экстатичный характер настоящего. Датируемость „теперь”, „потом” и „тогда” является отражением экстатичного устройства временности и потому существенна для самого высказываемого времени. Структура датируемости „теперь”, „потом” и „тогда” – свидетельство того, что они идут из корня временности и суть само время»[287].

Время толкуется как длительность, как то, что Хайдеггер называет темпоральным экстазом. Непрерывность перехода, которая не может быть разорвана, последовательность в разные стороны этого потока теперь, которая и составляет вечное присутствие настоящего как исчезающего в каждом из многих теперь. Но это время мировое, которое нам встречается, не время экзистенциальное. Все эти нескончаемые теперь, хронографы пустых мгновений, в отличие от подлинной экзистенции момента, который определяется Хайдеггером как мгновение, Augenblick, кстати, переводится дословно, кинетическим жестом – как мгновение-ока (например: «Все произошло в мгновение ока» – старинный литературный оборот речи, фразеологизм, почти вышедший из употребления в русском повседневном языке). В момент мгновения ничего не происходит, там нет там, – а где это там? В экзистенции нет ни теперь, ни потом, ни там. Время мгновения – это размыкающая, даже взрывающая мир решимость, мгновение как преобразование воли в экзистенциальную решимость.