Рождение двойника. План и время в литературе Ф. Достоевского

Твое „вдруг” кормится мозговою игрою; гнусности твоих мыслей, как пес, оно пожирает охотно; распухает оно, таешь ты, как свеча; если гнусны твои мысли и трепет овладевает тобою, то „вдруг”, обожравшись всеми видами гнусностей, как откормленный, но невидимый пес, всюду тебе начинает предшествовать, вызывая у постороннего наблюдателя впечатление, будто ты занавешен от взора черным, взору невидимым облаком: это есть косматое „вдруг”, верный твой домовой (знал я несчастного, которого черное облако чуть ли не видимо взору: он был литератором)…»[292]

Что это за странный текст? С одной стороны, как будто небольшое введение в тему «вдруг-времени», но с другой, какая-то то ли ироничная, то ли разоблачительно-сатирическая стилизация, игра с бесчисленными «вдруг». Конец временности воспринимался Достоевским как завершение всех доступных рассмотрению моментов времени. Мгновение завершено в каком-то абсолютном, апокалиптическим смысле. Белый же видит нарастание этих апокалиптических «вдруг», они – не просто собрание неопределенной массы черных точек, но и туман, они рои, роятся, только в роях существуют. И вот скоро, когда их плотность неимоверно возрастет, а движение повествования замедлится, все остановится в ожидании перед лицом нового Мира.

В переписке А.Белого и П.Флоренского метафора стеклянности или абсолютной прозрачности/ясности времени Конца, «стеклянное море» – как апокалиптический символ. Отсюда ошибки восприятия конца времени: «В тумане, в пыльном воздухе отдаленные предметы кажутся совсем близкими. Не был ли такой же обман зрения и первых христиан? Туман сознания скрадывал от них исторические глубины мирового процесса, а Христос Грядущий казался им близким – вот-вот придет время»[293]. Поспешность первых христиан и их неготовность к Приходу. Поэтому Флоренский настаивает на ясности или полной стеклянной прозрачности сознания Конца. Вот почему для апокалиптического переживания требуется много времени. Однако Белый, который ранее был склонен сближать свою позицию с позицией Флоренского, имеет мало общего с Белым времен «Петербурга»: он уже не уповает на рациональную постижимость и ясность последних мгновений, а прибегает к эксплозивному, взрывному ряду образов. Апокалипсис как время готовности к Великому Взрыву.

3. План конца времени, апокалиптический

Если бы Достоевский обладал той степенью прозорливости, как Вл. Соловьев, то вместо «Братьев Карамазовых» мы имели бы <Апокалипсис.

А. Белый

…индивидуальная душа имеет свой личный Апокалипсис.

С. Булгаков