Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Мы разобрали лестницу, рассмотрели, как она получается, какие мысли заставляют представления о системе таксонов сложиться в лестничную форму. Теперь можно понять, как будет распадаться эта система взглядов и что она даст в качестве рудиментов. Первым делом выпадает определённость числа ступеней. Чтобы находить эти четко определённые ступени, требуется сильнейшая работа мышления – в разнообразии существ находить общие признаки, недвусмысленно позволяющие разместить их в таком-то месте. Умение видеть уровни организации, проявляющиеся совершенно разным образом в существах разного сложения и происхождения. Осознание этих уровней как ведущих, расшифровка всей морфологии как отображения этих уровней организации. Это криптографическое чтение природы и свойств живых существ даётся с большим трудом – достаточно представить, каких трудов стоит такое обобщение данных, которое сделал Устери. Я напомню – он знал мировую флору цветковых, был хорошим сборщиком растений и бывал в нескольких тропических экспедициях. Это не кабинетный ботаник – он действительно знал разнообразие растений, и тем не менее это огромное разнообразие смог уместить в рамках столь строгой системы.

Итак, сначала выпадает определённое число ступеней и лестница становится неопределённо-счётной – просто некий набор ступенек. Появляется упрощённое представление о закономерном развитии форм от некоторой простоты к… К чему-то неопределённо-сложному. Затем множество форм, не умещающихся в единый ряд, в нитку, заставляют принять с одной стороны некоторую многонитчатую структуру, с другой – придать стремление к прогрессу. Получается ветвящаяся лестница, скорее даже наклонная плоскость, потому что о ступеньках уже можно забыть – они совершенно перепутаны с таксонами. Если в периодической системе таксон «выполняет» место в лестнице, то в такой спутанно-лестничной системе таксоны беспорядочно громоздятся, приписанные к каким-то группам и ступеням очень приблизительно – стремление к прогрессу остаётся скорее лишь заявленным принципом и может быть использовано лишь при сравнении крайних форм.

Наконец, если отбросить представление о закономерном изменении от определённого начала формообразования к определённому завершению, получается просто древовидная система неопределённо-ветвящихся форм. Представление о ступенях здесь присутствует в виде воспоминания. Потом теряется и представление о прогрессе. Его легко заменить поступательным ходом времени. Раз у нас есть анизотропный фактор, который всё равно организует все формы в определённом направлении, – время, то представление о прогрессе, о закономерном усложнении, оказывается лишним. Теперь мы можем строить ветвящиеся системы форм, упорядоченных по происхождению, отображенных на ось времени. Лестница преобразуется в дерево.

И наоборот, как только возникает желание углубиться именно в изучение форм – сразу возникает этот образ ступеней, как это видно у А. Н. Северцова. Сравнительная анатомия при любом применении тут же начинает организовывать беспорядочную метлу, сделанную филогенетиками, в набор ступеней – возникают представления об уровнях организации, через которые проходят, закономерно изменяясь, разные монофилетические линии, начинаются разговоры о маммализации, орнитизации, артроподизации, брахиоподизации и т. п. То есть внимание к строению форм начинает создавать из метлы лестницу, пока ещё очень слабо оформленную, а самые первые неудачи в работе с формами приводят к дезорганизации лестницы Устери в неопределённую лестницу Боннэ.

Так выглядит взаимоотношение концептов «лестницы» и «дерева», «метлы». Конечно, в истории Боннэ предшествует Устери, но тщательное расплетение всех нюансов отношений «лестничников» и «метельщиков» в истории систематики выходит за рамки данной работы.

Можно обратить внимание и на ещё один аспект дела. Лестница существ – это много более общий концепт, чем система живого. Она начинается в неорганическом и следует выше живого, описывая, скажем, и ступени психического развития. Это имеет очень практически-видимый результат – в лестницах минералы упоминаются рядоположенным образом вместе с растениями, животными и т. п. Минералы – такая огромная ступень на этой лестнице. Когда лестница вырождается в неопределённое по числу степеней стремление к прогрессу – минералы в общей форме остаются на ней, не указывается точное их соотношение с растениями, но остаётся сознание – вот эта вот лестница растительных форм где-то внизу, через какие-то переходные формы, связана с минералами. И наоборот: как только концепт лестницы разрушается и ему на смену приходит система «метла», минералы становятся неуместны. У них нет с растениями содержательных общих признаков, они не могут быть встроены в ту же систему – они составляют предмет иной описательной науки и являются основанием особенного, отдельного опыта. Резче проводится грань между живым и неживым – они расходятся в разные системы.