Рождение науки. Аналитическая морфология, классификационная система, научный метод

Последователи и ученики Э. Рош доказывают, что имеется определённая структура ступеней (град, уровней) и на уровне ощущений, и на уровне семантическом. При этом оказалось, что лучшие образцы, более типичные, люди классифицируют быстрее, чем плохие, менее типичные [Barsalou 1992; 1999]. В целом это рассматривается как подтверждение концепции фамильного сходства Л. Витгенштейна. То, как в рамках народной таксономии выделяют виды в природе, оказывается особенным случаем категоризации, виды – не концепты в современном понимании, это – нормы. Различие между народными видами – это не различие между понятиями, основанное на сходствах и на различиях, на дифференциальных признаках, а скорее различие в уровнях сходства. Можно сказать иначе: есть разные типы концептов, одни указывают на явление, на совокупность «штук», другие указывают на определение, четко сообщают признаки, разграничивающие явления. Кеплеровы орбиты – не предмет, это норма, в том смысле, в каком сила – тоже не предмет, как и ускорение. А вот понятия Ньютона указывают не на явление, а на определение. Или можно взять другой пример. Выше говорилось о том, как выглядит система растений в традиционной культуре Китая. Нумерологическая система работает, конечно, с такими вот «типовыми множествами», с группами символически обозначенных объектов, которые можно представить каким-то образцом, «хорошим представителем». В Китае существует очень развитая и последовательно продуманная система символических соответствий, это не просто «народная таксономия», но понять общий принцип на её примере можно.

Народной таксономией в приложении к истории систематики занимается, в частности, канадский исследователь Скотт Этрен [Atran 1990; 1998]. Этрен – антрополог, социолог, разрабатывает очень разные проблемы примитивных и современных обществ, в частности – когнитивные основания естественной истории, это направление работ называется фолкбиологией, то есть народной биологией. С появлением концепции народной биологии более невозможно излагать историю систематики как раньше – требуется совсем иной рассказ.

В науке о народной биологии утверждается, что существует транстеоретический базис биологии – об общих видах и общих органических процессах [Wallace 1889; Atran 1999]. В самых разных племенах и на разных языках люди называют окружающие их растения и животных. Эти таксономические массивы содержат информацию о свойствах и органических категориях [Atran 1990]. Однако эти группировки меняются от культуры к культуре, зависят от космологии, мировоззрения, окружающего культурного контекста, социальной группы, способа хозяйствования, типа проживания [Berlin 1992]. С другой стороны, у структур народной биологии своя устойчивость, они могут переживать социальные катаклизмы и смены мировоззрений. Сущности народной биологии устойчивы, поскольку (и – насколько) нелокальны. Существует поддерживаемая устройством языка (кванторы, обозначающие категории, счётные слова, способы обозначения) традиции называния природных объектов, и это не мелкие точечные диалектные особенности, а напротив, крупные системы, действующие на площадях с разнообразной экологией и над локальными диалектными границами.

Это положение – противоположный полюс к гипотезе языковой относительности Сепира-Уорфа. В концепции фолк-таксономии утверждается, что существуют универсалии, распространённые у всего человечества, независимые от различия культур – вопреки мнению, что здравый смысл, безотчетные интуиции красоты, стройности, правильности теории и т. п. – зависят от культуры [Dear 2006]. Что это за универсалии, будет сказано дальше.

Лингвокультурные универсалии

Одно из важных различений между народной таксономией и наукой – разный способ выделения предмета знания. Для народной таксономии мир членится на естественные сгустки, которые на языке науки можно описать как экологические целостности. Для фолктаксономии мир разрезается на объекты по экологическим признакам, это некоторые «ядра, сгущения смысла» с размытой периферией, а в науке предпочтение отдаётся объектам, «вырезанным по краю» – изолированным от окружающей среды и рассмотренным в их генеалогической последовательности. Благодаря такому способу выделения у науки получается мыслить вид как устойчивый узел в сети генеалогических связей и организовывать виды в некую истинную (отвечающую реальному происхождению) систему, а не видеть его как текучий и изменчивый элемент в общей связи природы.