Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

Первыми в дом Мамая поспешили Бесимбай и Бей-Ходжа, приложившие немало стараний при сборе войска, с которым Мамай выступил на Тохтамыша две недели тому назад. Разговаривая с ними, Мамай лежал в постели, а подле него суетился лекарь-араб с белой чалмой на голове. Мамай слабым, но настойчивым голосом повелел Бей-Ходже приступить к сбору нового войска, а Бесимбаю было велено выделить необходимые средства на это.

– Через три дня я встану на ноги, друзья, – прошептал Мамай и зашелся кашлем. Жестом руки он позволил вельможам удалиться.

– Господин, вряд ли ты встанешь так быстро, – заметил лекарь, протянув Мамаю круглую пиалу с лекарственным снадобьем. – Выпей это. И постарайся заснуть.

Бесимбай и Бей-Ходжа обменялись молчаливым тревожным взглядом. Отвесив поклон, они скрылись за дверью.

Бесимбай, как наместник Крыма и блюститель Мамаевых сокровищ, сознавал, что Мамай при своих богатствах вполне сможет собрать новое войско. Правда, на этот раз времени для этого понадобится гораздо больше. Ведь над Мамаем висит какой-то злой рок, его преследуют одни поражения.

Бей-Ходжа не стал скрывать от Бесимбая своих недобрых предчувствий.

– Мамай чуть живой ушел от Тохтамыша и рвется в новую сечу с ним. Мамай совсем повредился в уме! – Бей-Ходжа выразительно взглянул на Бесимбая, постучав указательным пальцем по своему виску. – Подле Мамая не осталось никого из влиятельных эмиров и беков. Ему нужно бежать в горы или за море, а не пытаться соперничать с Тохтамышем за господство над Золотой Ордой. Скажи это Мамаю, дружище. – Бей-Ходжа мягко взял даругу за руку. – Мамай ведь прислушивается к твоим словам.

– Сам скажи, – проворчал Бесимбай. – Это сегодня я – даруга, а что будет завтра, неизвестно. Ежели Тохтамыш начнет без разбору сечь головы золотоордынской знати, как это делал Бердибек, то эмиры и беки скопом прибегут к Мамаю. Ведь такое уже бывало в прошлом.

– Да, в прошлом бывало всякое, – сказал Бей-Ходжа, – но ни разу не случалось, чтобы Мамай был разбит вдрызг трижды подряд. По-моему, Аллах окончательно отвернулся от него!

В душе Бесимбай был согласен с Бей-Ходжой, но из осторожности вслух ничего не говорил. Бесимбай знал, что у Мамая хватает преданных сторонников в Солхате, которые запросто могут отрезать ему язык за любое неосторожное слово. Бесимбай тешил себя надеждой, что Мамай, быть может, скоро умрет, не оправившись от ран, тогда все разрешится само собой. Бесимбаю достанутся все сокровища Мамая. Присягнув на верность Тохтамышу, Бесимбай, пожалуй, сможет и впредь оставаться наместником Крыма.

Вскоре в Солхате появились жалкие остатки Мамаевой рати. Это были те, кому удалось уцелеть в битве и спастись бегством от кокайцев. Беглецов набралось около двухсот человек. Они наперебой рассказывали о том, что войско Тохтамыша идет в Крым. Какой-то конник в эти же дни принес весть о взятии Тохтамышем Чонгарской крепости, запиравшей проход на полуостров у Сивашского залива. Эти известия встревожили жителей Солхата и других крымских городов. Обеспокоены были и местные кочевые племена. Всем было ясно, что Тохтамыш идет по следам Мамая, дабы пленить или убить его.

Несмотря на призыв, брошенный Бей-Ходжой, вновь идти под знамена Мамая никто не хотел. Горечь понесенных потерь в сече у реки Кальчены была еще очень свежа и болезненна. К тому же ходили слухи, что Мамай при смерти.

Через три дня Мамай нашел в себе силы подняться с ложа, но о том, чтобы ему выступить в поход, не могло быть и речи. У Мамая сильно кружилась голова, он даже по спальне передвигался с помощью слуг. Бей-Ходжа, навестивший Мамая, скорбным голосом поведал, что вновь набранное войско состоит всего из ста сорока человек.

– И те скорее всего разбегутся, едва конница Тохтамыша окажется под Солхатом, – добавил при этом Бей-Ходжа.

– Где находится Тохтамыш? – спросил Мамай, знавший, что враги уже в Крыму.

– На реке Салгир, в двух переходах от Солхата, – тем же безрадостным голосом ответил Бей-Ходжа.

Беседу Бей-Ходжи с Мамаем прервало появление Бесимбая, который завел речь о том, что оборонять Солхат нет смысла при острой нехватке надежных воинов.

– Надо бежать отсюда в Кафу, повелитель, – молвил Бесимбай Мамаю. – Навьючить золото на верблюдов и поскорее уносить ноги! Лазутчики Тохтамыша уже проникли в Солхат, они призывают жителей не браться за оружие и добровольно открыть ворота. Старейшины кочевых племен изменили тебе, мой господин. Все окрестные кочевья выслали к Тохтамышу своих послов. Вот почему степные беи не прислали тебе конников.

– Но примут ли меня власти Кафы? – выразил сомнение Мамай. – Захотят ли фряги из-за меня ссориться с Тохтамышем?