Русская библия: История переводов библии в России

Это течение, названное по имени своего главного идеолога — итальянца Фавста Социна, возникло в середине XVI в. в Западной Европе, а несколько позже проникло в Польшу, Литву, Западную Украину и Западную Белоруссию, получив распространение главным образом среди средних слоев городского населения. Социниане, так же как русские стригольники и «жидовствующие», отрицали троичность бога и божественную природу Христа, поэтому их называли еще антитринитариями и новоарианской ересью. Они отвергали учение о грехопадении человека и искуплении Христом «первородного греха», не признавали авторитет «священного предания», культ икон и святых и в известном смысле критически подходили к Священному писанию. Выражая недоверие к таким авторитетным в христианском мире переводам библии, как Септуагинта и Вульгата, социниане самостоятельно предприняли перевод отдельных частей библии с оригинальных текстов — древнееврейского и греческого. Если католичество в Западной Руси в борьбе с православием опиралось на государственную власть и могло применять насильственные меры в этой борьбе, то реформационные учения вели против православия необыкновенно активную пропагандистскую деятельность: во множестве открывались кальвинистские и социнианские храмы и молитвенные дома, училища и типографии, издавалась протестантская литература. Влияние протестантизма в Западной Руси было значительным. Не случайно именно в Западную Белоруссию бежали от преследований и нашли там убежище ряд московских еретиков, в том числе Феодосий Косой, который и здесь не прекратил своей проповеднической деятельности.

«Совокупность усилий двух видов рационализма, — пишет К. Харлампович, — итальянского и московского, произвели в рядах православной церкви не меньшее опустошение, чем кальвинистская пропаганда в церкви католической».[45] Этот же автор отмечает особенное тяготение к социнианству «простолюдинов», которых «привлекали в этом течении такие крайности, как отрицательное отношение к гражданским должностям, судам, к богатству, к войне». Впрочем, эти взгляды разделяли далеко не все течения внутри социнианства, и сам Социн учил о необходимости повиноваться мирским властям. Так или иначе, но распространение различных реформационных течений в Западной Руси приняло размеры, пугавшие православную церковь. Живший там в это время князь Андрей Курбский писал, что от еретиков «чуть не вся Волынь заразилась и неисцельне болит, скверными догматы подущаема». Каких именно еретиков имел в виду Курбский, понять нетрудно. Судя по тому, что эти еретики «тысячу раз горше Ария» отвергали «предвечное рождество Сына Божия, а полагали ему начало точию от Марии», надо думать, что князь здесь говорил о социнианах. Перешедший в социнианство православный священник Симон Будный издал свой перевод Нового завета на «народный язык». Социниане издали и другие книги, пропагандирующие их идеи.

Следует также сказать, что теснимые католической реакцией православные и протестанты в Западной Руси время от времени, а особенно в 70–90-е годы, предприняли определенные попытки к сближению и совместным действиям для защиты от общего врага. Тот же Константин Острожский неоднократно с уважением отзывался о кальвинистах, их строгой приверженности своей вере и учености. Когда в 70-е годы по примеру иезуитских католических и протестантских школ князь острожский основал в Остроге православное духовное училище — академию с изучением латинского и греческого языков, то для преподавания в нем он привлек не только православных учителей, но и кальвинистов. Такое отношение не распространялось на социнианство. Социниане с их крайними требованиями выглядели в глазах князя «волками, терзающими стадо православное», с ними следовало бороться всеми силами и средствами.

Борьба православия Западной Руси против реформационных течений затруднялась многими причинами, в том числе отсутствием опытных и образованных богословов и недостатком православной литературы. В защиту православия в это время активно выступили два выходца из Московской Руси — старец Артемий и князь Андрей Курбский.