Русская библия: История переводов библии в России

Курбский не без основания подозревал в переводе Скорины влияние Реформации. Он обвинял протестантов в сознательной «порче» священных писаний: «Священныя книги Моисейския и пророческия… в преводех изпорчены. И где прилучится в них быти о Христе реченному явне или гадательне, во множайших местех горняя долу поставленно (то есть с ног на голову, искажено. — М. Р.), и никакого же согласующе древним семидесят проповедником… И несть пользы христианскому роду от растленных их книг священным писанием преводится, но паче соблазны и сметение».

Единственно правильной А. Курбский считает версию семидесяти двух переводчиков, которые были «подвигнуты на свой труд самим богом».

На основании того, что мы знаем о личных отношениях между А. Курбским и князем Острожским, отношениях близких и дружественных, кажется вполне вероятным, что в издании Острожской библии Курбский сыграл определенную и весьма значительную роль. Известно, что князь Константин Острожский, которого впоследствии официальное православие объявило верным поборником и защитником православия, в действительности был далеко не последовательным в своих отношениях к другим вероисповеданиям, что дало повод одним исследователям обвинить его в беспринципности, в то время как другие объясняли это «высшей веротерпимостью». Одно время Константин Острожский склонялся к унии с католицизмом, а позже — к объединению православных с протестантами. Спустя пять лет после Брестской унии по инициативе Константина Острожского в 1595 г. состоялся собор в г. Торуни, в котором приняли участие и протестанты и православные. Константин представил собору свои предложения; суть их сводилась к тому, что православные и протестанты должны действовать совместно, потому что у них вера одна, а различны лишь обряды. Православные епископы, присутствовавшие на соборе, эту «инструкцию» Константина принять отказались, и в решениях собора было записано только, что православные и протестанты должны уважать убеждения друг друга и взаимно оказывать помощь.

В отличие от Константина Острожского, Курбский был непримирим по отношению ко всем «инославным» и к любым ересям. Он неоднократно укорял Константина Острожского за то, что тот привлек протестантов сотрудничать в издательской деятельности и преподавать в Острожской «академии». Несомненно, имея в виду Константина, он в одном из своих посланий гневно обрушивается на дерзость и глупость некоторых «христианских начальников», которые не только «тех ядовитых драконов в домех своих питати и ховати не стыдятся, но и за оборонителей и помощников их себе мнимают. И что еще дивнейшаго: за духовных, бесов духовних, церковь Божию обороняти им разсказуют и книги сопротив полуверных Латинов писати им повелевают». В другом послании к князю Константину он объясняет эту неразборчивость последнего в выборе своих помощников «нерадением ради прочитания священных Писаний». «Есть ли, государю, был еси хотя мало прочитал, послухав мене, слуги твоего верного, не токмо бы возгнушася еси сам от таковых дохматов или ответов просити, или взыскивати, но и другим, нашей страны правоверным христианом возбранил бы еси и запретил».[48]

Во всяком случае, обширное предисловие к Острожской библии содержит обращение к читателю вполне в духе воззрений Курбского:

Тяжелое время переживает православная церковь. «Волцы тяжцы нещадно расхищают и распужают овчее стадо христово». Повсюду выросли «злохитрые ереси», выступающие «злохульно», «все древнее обновляюще», даже «в единстве светозарно повселенне славимого тресъставно божество коснуться дръзнуша» — имеются в виду, несомненно, антитринитарии-социниане. Необходимо обратить оружие против тех, кто «яко дьявол, рыкая, яко лев, приходит некий церковь растерзати». Но для этого необходимо быть «искуссным в вере и добродетелях по преданию церковному», с каковой целью и решено издать «Божественные писания обоего завета, глаголемые греческим языком Вивлия, для всех повсюду православных христиан».