Русская история. Авторская концепция против официальной мифологии

Принятый, но необъявленный план экономической реформы был изначально неправильным, поскольку Ельцин сознательно ограничил круг тех, кому дозволялось стать обладателем частной собственности. «Когда меньше хозяев – с ними работать удобнее. А все станут хозяевами – начнут власти приказывать. Какой тогда угол искать?» – риторически спрашивал президент своего тогдашнего друга, журналиста Михаила Полторанина (Полторанин М. Власть в тротиловом эквиваленте. – М., 2011. – С. 170). Вместо формирования среднего класса, слоя самостоятельных, независимых малых и средних собственников в стране появилась группа влиятельных олигархов, назначенных самой властью. (Фокусы с залоговыми аукционами и продажа собственности иностранным инвесторам – темы отдельные, про них в другой раз.)

Крах идеологии сопровождала неизбежная в таких случаях демократизация выборов, но она не носила глубинный и необратимый характер. Начав свое правление с создания совета при президенте, объединившего известных в стране писателей, гражданских активистов, бывших диссидентов, Ельцин довольно быстро потерял к ним интерес. Похоже, еще в 1992 году под давлением окружения президент без какой-либо огласки и без общественного обсуждения принял принципиальное, неправильное и роковое решение. Советскую государственную политическую систему было решено переименовать и реформировать, а не демонтировать.

КГБ постоянно изменяли название, но не распускали, чекисты, в свою очередь, продолжали тихо готовиться к реваншу. Идеология исчезла, но ее заказчик и бенефициар – номенклатура – не проходила люстрацию, перекрасилась и затаилась в ожидании своего часа.

За несколько месяцев до добровольной отставки президента страна простилась с академиком Д. С. Лихачевым. Некрологи газет как под копирку написали: «умер последний российский интеллигент». Конечно, самый свободный и креативный слой нашего общества никуда не исчез, но ему объяснили: власть в вас не нуждается. Тот, кто по определению, кто в силу самого своего неформального морального и социального статуса дает объективную и независимую оценку происходящих в стране процессов, кто способен делать прогнозы и аргументированные предсказания на десятилетия вперед, кого по всем политологическим законам и правилам называют неподкупной национальной элитой, вновь, как и в советские времена, в реформируемой России не понадобился…

Приведу в этой связи только одну конкретную и характерную историю, подтверждающую сказанное и не получившую в свое время никакого резонанса в российских СМИ…Огромную бесценную коллекцию картин выдающихся несоцреалистических художников времен СССР, собранную, спасенную и чудом вывезенную за рубеж великим советским греком Георгием Костаки, в годы Ельцина Минкультуры было предложено бесплатно вернуть на родину. Но Родина-мать принимать коллекцию отказалась. (Как говорится, за подобное поведение мамашу следует лишать материнства!)

Еще раз повторю и подытожу главное: половинчатые реформы Ельцина сохраняли КГБ, спасали и сохраняли номенклатуру, исключали свободное развитие бизнеса и частной собственности и не признавали голос интеллигенции главным национальным камертоном! Власть подтвердила, что она не может обойтись без политической полиции, без кагэбистов, потому что не может обойтись без контроля за сферой идей. Номенклатура рассчитывала самостоятельно формировать нужную ей картину прошлого, настоящего и будущего с помощью появившихся в СМИ управляемых провластных политологов на ставке. И это ей в определенной мере удалось. Вопрос об открытой, серьезной и честной гражданской дискуссии не был включен в российскую повестку дня. Сколько-нибудь заметное и влиятельное вхождение в сферу СМИ независимых интеллектуалов исключалось, это доказывало, что новая либеральная власть на самом деле так же несостоятельна, как и прежняя, она не имеет достойных оппонентов для гражданской дискуссии. Курс на кремлевский, официальный либерализм продавливался в общественное мнение благодаря опоре на костыли проплаченных СМИ-пропагандистов и через ограничения для независимых интеллектуалов.

Еще раз подчеркну противоречивость Ельцина. С одной стороны, он не пытался напрямую возродить цензуру, но свобода слова в РФ быстро оказалась свободой от слова. Писать можно было все или почти все, но Кремль спокойно пропускал критику мимо ушей, ибо СМИ не стали четвертой властью.