Русская история: мифы и факты

Всё же задел прошлого столетия о Грозном был велик; им пользовались — читали книги, ходили в музеи и на выставки, слушали оперы. Но творческий интерес к царю и его эпохе угас. Символистам и тем более футуристам Грозный и его царство были неинтересны. Мирискусники увлекались русской стариной, но не Грозным; эту тему слишком заездили в XIX в. Исключение составил С.П. Дягилев, поставивший в 1908 г. при участии Ф.И. Шаляпина оперу Римского-Корсакова «Иван Грозный (Псковитянка)».

В 1914 г. был опубликован роман Л.Г. Жданова «Третий Рим», повествующий о молодых годах Ивана Грозного[135]. Но это был конец интереса к истории в старой России. Началась невиданная по масштабам кровопролитная война. Напряглось и стало разрушаться хозяйство. Затем наступила революция.

После прихода к власти марксистов-ленинцев от российской историографии остались обломки — П.Н. Милюков и Г.В. Вернадский уехали сразу, в 1924 г. эмигрировал Р.Ю. Виппер. Платонов работал в условиях нарастающей неприязни партийных верхов. В 1930 г. он был арестован и сослан. Монополию на истину получили историки-марксисты во главе с М.Н. Покровским. Исходя из классового понимания истории, М.Н. Покровский видел в Избранной раде плод союза бояр и посадских, а в завоевании Волжского пути — союз всех господствующих классов. Причиной создания опричнины явились поражения в Ливонской войне, дворянское «воинство» обвиняло в них бояр. Произошла «дворянская революция». Не царь, а дворянство стали движущей силой передела земельной собственности. Массовость репрессий Покровский объясняет круговой порукой в боярских родах и среди горожан (новгородцев). Итогом правления Ивана IV явилось «решительное господство» среднего помещичьего землевладения. Роль царя, как можно видеть, второстепенна на фоне борьбы классов.

В середине 1930-х гг. Сталин резко изменил отношение к школе Покровского. Сам мэтр на его счастье, умер, но его ученики, охотно травившие беспартийных историков, сами подверглись репрессиям (многие были расстреляны). По указанию вождя стали переписывать учебники истории, наполняя их патриотическим содержанием. Изменилось отношение к Грозному — Сталину явно импонировал крутой самодержец, жестоко расправлявшийся с боярской крамолой. Эмигранта Виппера, перед отъездом в Латвию выпустившего книгу «Иван Грозный» (1922), где Иван IV показан как предшественник Петра I, не только не арестовали после присоединения Латвии к СССР, но по указанию Сталина, пригласили в Москву заведовать кафедрой истории МГУ. Книгу о Грозном дважды переиздавали (1942 и 1944 гг.), а Виппера избрали академиком АН СССР. Виппер был любимым историком Сталина. Все его книги Иосиф Виссарионович читал с карандашом в руках.

Совсем по-другому шла жизнь у М.А. Булгакова. Его мытарства с пьесой «Иван Васильевич» (1935) были цепочкой издевательств мелких людей над Мастером, которого не защищал Воланд. В 1934 г. Булгаков заключает договор с Театром сатиры о постановке пьесы «Блаженство (сон инженера Рейна)», сдает ее в театр и через полгода получает заключение с требованием переработки в другую пьесу. Булгаков переделывает пьесу и вновь сдает в Театр сатиры под названием «Иван Васильевич». В октябре 1935 г»: Е.С. Булгакова записывает в дневнике: «Звонок из Реперткома в Сатиру (рассказывает Горчаков[136]): Пять человек в Реперткоме читали пьесу, все искали, нет ли в ней чего подозрительного? Ничего не нашли. Замечательная фраза: "А нельзя ли, чтобы Иван Грозный сказал, что теперь лучше, чем тогда?"» Члены комиссии колебались, искали вредную идею. Все же пьесу разрешили с поправками. В дневнике появляется запись: «М.А. читал труппе "Ивана Васильевича". Громадный успех». Начинаются репетиции.

В марте 1936 г. Булгаков, прочитав в «Правде» статью «Внешний блеск и фальшивое содержание», сказал: «Конец Мольеру, конец Ивану Васильевичу». «Мольера»[137] тут же сняли, а для «Ивана Васильевича» потребовали новых поправок. Елена Сергеевна записывает: «Они хотят выпускать пьесу, но боятся неизвестно чего. Просили о поправках. Горчаков придумал бог знает что: ввести в комедию пионерку, положительную. М.А. наотрез отказался. — 11 мая: Репетиция... в гримах и костюмах. ...По безвкусию и безобразию это редкостная постановка. Горчаков почему-то испугался, что роль Милославского (блестящий вор — как его задумал М.А.) слишком обаятельна и велел Полю сделать грим какого-то поросенка рыжего, с дефективными ушами... Да, слабый, слабый режиссер Горчаков. И к тому же трус. — 13 мая: Генеральная без публики... Смотрели спектакль (кроме нашей семьи) — Боярский, Ангаров из ЦК партии, и к концу пьесы, даже не снимая пальто, держа в руках фуражку и портфель, вошел в зал Фурер, — кажется, он из МК партии. Немедленно после спектакля пьеса была запрещена. Горчаков передал, что Фурер тут же сказал: "Ставить не советую"». Пьесу не ставили и не публиковали. Впервые она была опубликована через 25 лет после смерти Булгакова, в 1965 г.