Русская кухня: от мифа к науке

В Костромской губернии все было спокойнее. В Нерехте в Вербное воскресенье пекли барашки (печенье с начинкой из вербных почек) и после возвращения из церкви с вербой кормили этими барашками скотину, а вербу втыкали у икон и берегли ее до Егорьева дня. Тогда годовою же вербою хлещут скотину, приговаривая: «Господь благословляет, здоровьем награждает». В таких селениях скотину в первый раз выгоняли уже просто без вербы[154].

***

Многие люди беспокоятся, что же можно приготовить в Вербное воскресенье. Стол получается не слишком роскошный — все-таки пост. И одно из первых, с чем встретятся любопытствующие, — это вербная каша. Сегодня с десяток сайтов расскажут, что «в старину в вербное воскресенье в обязательном порядке верующими варилась „вербная каша“, куда вместе с крупой добавлялись вербные почки». Но никаких подробностей этого кушанья нигде нельзя найти. По всей видимости, эта идея впервые встречается у Владимира Даля, процитированного впоследствии в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона.

Если вам вдруг захочется набрать в поисковике «рецепт вербной каши», выпадет следующее:

Каша ячневая «вербная»

Продукты: 150–200 г свиного шпика; 0,5 л воды; 1 стакан ячневой крупы; 0,5 л молока; соль по вкусу.

Ячневую крупу промыть, залить водой, добавить мелко нарезанный шпик и варить на слабом огне до полуготовности. Затем влить горячее молоко, по вкусу посолить и тушить кашу до полной готовности крупы.

Кашу подать на стол горячей с чаем, приготовленным из яблочной кожуры.

Л. А. Лагутина, «Каши: сборник кулинарных рецептов»

Этот рецепт дублируется на множестве сайтов, так что автора уже не установить. Свиной шпик, конечно, как нельзя лучше подходит для Великого поста, но откуда взялось название «вербная»? Верба-то и цветет всегда в это «постное» время…

Впрочем, ответом на нее будет цитата из работы известного историка и этнографа XIX века Александра Терещенко[155]:

Вербная неделя по большим городам составляет ныне не один церковный обряд освящения верб во храме, но некоторым образом гулянье. На улицах и площадях расставляют для продажи распустившиеся вербы и первые весенние цветы. Из живущих в небольших городах и деревнях каждый ломает для себя вербу с особыми приметами и ест распустившийся цвет, который называется кашею, почитая ее здоровою. Вкус вербной каши сладкий, но надобно, чтобы она была самая молодая.

То есть не каша в прямом смысле слова, а «кашка» — как у одноименного цветка. Иногда лингвистические аналогии ведут к неправильным ассоциациям, которые со временем становятся «непреложной истиной».

Горько и весело

Несколько недель после новогодних праздников вплоть до Масленицы назывались «свадебными». Из дома в дом ходили сваты. «Сговоренные» в это время парни и девушки должны были пожениться под Красную горку.

Старинные свадебные порядки на Руси существенно отличались от современных. Вот как описывал Николай Карамзин в «Истории государства Российского» свадьбу великого московского князя Василия III (1479–1533) — будущего отца Ивана Грозного:

В княжеских хоромах наряжены были два места, покрытые бархатом, украшенные сорока соболями. На них размещались жених и невеста. Рядом поставлен был стол, покрытый скатертью, а на нем — калачи и соль (считавшаяся тогда немалой ценностью). Невеста шла из своих хором в среднюю палату с женой тысяцкого, двумя свахами и боярынями, за ними — дети боярские. Следом несли две свечи и каравай, на котором лежали деньги. Когда княжна Елена заняла свое место, рядом с ней — на место великого князя — посадили ее младшую сестру; все провожатые также сели по своим местам.

Жениху послали сказать, что все готово. Однако прежде него явился его брат Юрий Иванович, чтоб правильно рассадить бояр и детей боярских. И только после этого Юрий послал сказать жениху: «Время тебе, государю, идти к своему делу». Великий князь, войдя в палату со свитою, поклонился иконам, свел со своего места невестину сестру, сел на него и велел священнику говорить молитву. При этом жена тысяцкого, став позади новобрачных, стала обоим им причесывать волосы. В это время богоявленскими свечами зажгли свечи жениха и невесты, положили на них обручи и обернули соболями.

Надев на голову невесте покров, жена тысяцкого принималась осыпать жениха и невесту хмелем, а потом соболями опахивать. Ближайший друг великого князя в это время резал перепечу и сыры, ставил на блюдах перед новобрачными, и рассылал угощенье гостям.