«Русская река»: Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии

Не более удачной, с методической точки зрения, видится мне и другая крайняя позиция, сводящаяся к отказу от обнаружения в саге «подлинных географических фактов» и к признанию того, что «в саге происходит переосмысление реального историко—географического материала: рассказ об имевшем место плавании Ингвара по восточноевропейской реке переводится в область символического отображения путешествия героев из мира христиан в мир людей и существ, не приобщившихся еще к правой вере».[722]

Я не сторонник буквального (или, как его еще называют, «линейного») прочтения сагового текста, тем более, если речь идет о сагах о древних временах. Вместе с тем я убеждена, что в любом саговом тексте всегда содержится некая «косвенная» информация, являющаяся, как правило, ненамеренным, неосознанным отражением неких фоновых знаний. Что касается «большой реки» «Саги об Ингваре», то как существенную в ее описании я рассматриваю не ту информацию, которая «лежит на поверхности», которая, скажем, может быть заимствованием из «Этимологий» Исидора Севильского (как название мыса Сиггеум[723] и др.), либо имеет параллели в других сагах (как преодоление водных преград путем рытья обводных каналов[724]). На мой взгляд, имеет смысл обратить внимание на два менее очевидных, но весьма важных момента: то, как автор саги определяет крайние точки, соединяемые «большой рекой», и то, как он воспринимает направление движения по этой реке.

Начну с последнего. Находясь при дворе «конунга Ярицлейва» (князя Ярослава Мудрого), герой саги узнаёт, что интересующая нас река течет «с востока через Гардарики». В скандинавской ориентационной системе, о которой мне неоднократно приходилось писать,[725] весь мир поделен на четверти (северную, южную, западную, восточную), и движение в пределах этих четвертей описывается не в соответствии с показаниями компаса, а в соответствии с названиями четвертей. При этом чем дальше в пределах какой—либо четверти продвигается саговый персонаж, тем дальше в этом же направлении будет описываться его движение. Так, Эгмунд из Спангхейма, по «Саге о Хаконе Хаконарсоне», из Бьярмаланда (Беломорья) отправился «на восток в Судрдаларики (Суздальское княжество)», а оттуда «на восток в Хольмгарды (Новгородское княжество) и оттуда по еще более восточному пути к морю, и не останавливался, пока не прибыл в Йорсалир (Иерусалим)».[726]

Все это позволяет заключить, что «большая река» «Саги об Ингваре», текущая «с востока через Гардарики», не текла, в представлении ее автора, с востока на запад, но вела из Хольмгарда (Новгорода) или Кэнугарда (Киева) – где бы автор саги ни помещал двор конунга Ярицлейва – еще дальше от Скандинавии, в пределах Восточной половины мира.

Но ведь из саги ни в коей мере не следует и то, что эта «большая река», текущая «с востока», обрывалась (оканчивалась) где—то в Гардарики. Единственное, что мы выносим из текста саги, это уверенность, что до Гардарики можно добраться на кораблях («отплыл Ингвар из Свитьод с тридцатью кораблями и не спускал парусов, пока они не приплыли в Гардарики») и что дальше можно тоже плыть, причем плыть по «большой реке», по которой можно двигаться на тридцати кораблях («после этого поплыли они по реке с тридцатью кораблями»), да еще и встретить плывущий навстречу флот из девяноста «галей»[727] (судов, распространенных в XII–XIV вв. в Средиземноморском и Черноморском бассейнах[728]).

Итак, если сопоставить эти разрозненные факты, перед нами вырисовывается совершенно очевидное описание водного пути из Скандинавии, через Русь и дальше – вне всякого сомнения, в южном направлении. Более того, в самом конце саги, в описании обратного маршрута Свейна, сына Ингвара, автор сам указывает на протяженность и направление этого водного пути:

…собирается Свейн в обратный путь и плывет с юга, пока не приходит в Свитьод.[729]

Сага дает и некоторое указание на то, куда, по мнению ее автора, вел водный путь с севера через Русь. После рассказа о смерти Ингвара сага сообщает о том, как его спутники покинули «государство» «королевы Силькисив»:

Кетиль и его люди собираются прочь и желают королеве счастливо оставаться. Пустились они теперь в путь, и было у них двенадцать кораблей. И когда они проплыли некоторое время, разделилась тогда река на [несколько] путей, и разделились они, поскольку никто не хотел плыть за другими. Но Кетиль двигался в правильном направлении и приплыл в Гарды, а Вальдимар приплыл на одном корабле в Миклагард.[730]