Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

В начале Первой мировой войны Императорское московское археологическое общество было обеспокоено «гибелью и разрушением старины», и еще весной 1916 г. оно обратилось с ходатайствами к представителям военно-кавказского начальства и командировало В. А. Гордлевского, специалиста-тюрколога, на май-октябрь 1916 г. «для спасения того, что может быть спасено, и для выяснения всего положения дел с археологическими остатками на Кавказском фронте». Гордлевский уже не раз бывал в научных командировках на территории Турции. Одним из известных научных трудов, написанных в результате такой командировки, стала книга «Силуэты Турции», разбитая на множество глав, в каждой из которых доступным языком обрисовывались не только научные задачи, но и отношения между державами – Россией и Турцией. Любопытен более чем столетний отзыв турецкого журналиста о России, записанный Гордлевским: «Мы непременно должны быть с Россией в дружбе или в крайнем случае открыто враждовать – двойственная политика несет нам, османцам, гибель»[305]. Именно ИМАО командировало в 1916 г. на фронт профессора Гордлевского[306] для изучения памятников Трапезунда. Однако, как филолог-турковед и арабист, он занимался в основном изучением турецких рукописей, народных сказок и легенд, не связанных с византиноведением.

В Отчете о состоянии и деятельности ИМАО за 17 февраля 1916 г. – 17 декабря 1917 г., составленном секретарем Общества В. К. Трутовским[307], было сказано, что завоевание русскими Трапезунда и высочайшее указание на предстоящее обладание ими проливами и, возможно, Константинополем, захват территории древней Армении и явная возможность введения Палестины в сферу влияния дружественных нам держав <…> – «все это не могло не возбудить глубокого интереса в Обществе к задачам, предстоящим нашей науке в этих местах».

Отчет о деятельности МАО за 1916-1917 гг., имевшего право на материалы Трапезундской экспедиции в равной степени, как и РАИК, но, по всей видимости, никогда не получившего их[308], свидетельствует о большом интересе Общества к исследованиям на всем Кавказском фронте: «Восточная комиссия имела в истекших 1916-1917 гг. пять заседаний, на которых было доложено 16 рефератов. В связи с переживаемыми военными событиями, в силу которых русские вступают на малоисследованные территории Турции, главное внимание Восточной Комиссии посвящено было вопросу о судьбе археологических памятников вновь завоеванных местностях т. н. Кавказского фронта и на дальнейшие здесь задачи русской археологической науки»[309]. В нем перечислены все имевшие место за эти годы доклады. А. А. Флоренским был сделан доклад «Археологические впечатления с Кавказского фронта, 1914-1916 г.», где он обрисовал «картины провинциального, вандальского военного отношения к зданиям, рукописям и другим памятникам восточной древности в местах ведения войны»[310]. Кн. Б. Н. Шаховской представил доклад «С кавказского фронта», частично посвященный курдской народности, частично – судьбе клинописных урартских памятников в Ване и соседних местах. Он также доставил в общество большую серию превосходно им исполненных эстампажных снимков с клинописных памятников Вана и окрестностей. Μ. В. Никольский в выступлении «Древний Восток и мечты» указал на упущения, делавшиеся до сих пор русским востоковедением в исследовании переднеазиатской древневосточной археологии, и обозначил пути, которыми русские могут опередить западных исследователей в данной области. Суть доклада Μ. В. Никольского была издана отдельной брошюрой, которую Общество потом рассылало всем людям, интересующимся восточной переднеазиатской археологии. В. Ф. Минорский[311] в докладе «От Персидского залива до Кавказа», «дополняя свои прежние сообщения, теперь наглядно, путем демонстрации диапозитивов на экране, иллюстрировал ту богатую археологическими остатками порубежную область Турции с Персией, какую он вместе с другими дипломатическими представителями сам лично размежевывал незадолго до открытия воины…»[312]