Скончался С. Р. Минцлов в Риге в 1933 г., и долгое время эта личность не появлялась в исторической литературе, несмотря на оставленные им живые и яркие воспоминания. Как писал автор одной из его биографий, написанных к 70-летию со дня рождения, произведения Минцлова – «это старина, старый быт, умершие исчезнувшие типы, погибшая Русь. В этих книгах ея образы, ея тени, ея отзвучавшие голоса»[862]. А в советской эпохе С. Р. Минцлову, бывшему плотью от плоти императорской России и не поменявшему направление своего творчества, не было места.
Уехал из Трапезунда, чтобы руководить обороной Петрограда на стороне большевиков, занимал должность военного руководителя Северного участка завесы и Петроградского района до 1918 г., но после заключения Брестского мира разочаровался в большевистском правительстве. В 1919 г. был назначен французским командованием без согласия А. И. Деникина военным генерал-губернатором Одессы. Через Константинополь уехал в Геную, откуда потом переехал в Париж. В 1923 г. эмигрировал в Буэнос-Айрес с супругой, где писал воспоминания и труды по фортификации, некоторые из них были изданы на испанском языке. До конца своих дней генерал чувствовал себя в Аргентине чужаком, не имея в этой стране даже присвоенного воинского звания (преподавал в военных учебных заведениях Аргентины как гражданское лицо). Но по сравнению со многими другими эмигрантами жизнь его сложилась относительно благополучно, и ее конец он посвятил научной деятельности. Написал также опровержение на книгу С. Р. Минцлова «Трапезундская эпопея», избранные цитаты из нее приведены в настоящей работе. В 1953 г. А. В. фон Шварц скончался и был погребен на кладбище Реколета в Буэнос-Айресе.
В 1918 г. этот востоковед стал одним из учредителей и академиков Академии наук Украины, где занимал должность непременного секретаря, по приглашению первого президента Академии наук Украины В. И. Вернадского переехав из Москвы в Киев. В. И. Вернадский вспоминал, что Крымского «пришлось привезти в товарном вагоне», так как тот «правильно соглашался ехать “навсегда” в Киев только со своей большой библиотекой по востоковедению на арабском, персидском, турецком и других языках и по украинистике, которую он собирал всю жизнь»[863]. На Украине Крымский проводил этнографические, фольклористические, востоковедческие исследования, преподавал на кафедре восточной истории Киевского университета, в Институте восточных языков, был организатором востоковедческих обществ и комиссий. С его именем связано также создание библиотеки Украинской академии наук. В последние годы он, как и всегда, много и плодотворно трудился, Великая Отечественная война помешала изданию некоторых его книг, начатых в последние годы. Отправленный в эвакуацию, 25 января 1942 г. ученый скончался и был похоронен в казахстанских степях близ Кокчетава[864].
В 1920-1930-е гг. разрабатывал теорию музейного дела, участвовал в раскопках скифских курганов. В 1918 г. вернулся на родину, на Украину, и поселился в Киеве, где работал в составе различных комиссий и учреждений. Благодаря H. Е. Макаренко был сохранен от сноса Софийский собор. Археолога и искусствоведа регрессировали (в 1934 г. арестован по обвинению в принадлежности к контрреволюционной организации, в 1938 г. – расстрелян), личный фонд не сохранился[865]. Вторая жена археолога добилась его посмертной реабилитации в 1966 г.
После Октябрьской революции проживала сначала в Ессентуках, потом в Майкопе. В 1919 г. была эвакуирована из Новороссийска на корабле «Св. Николай» в Югославию, где скончалась в 1924 г. В архиве семинара Кондакова в Праге (Seminaruim Kondakovianum) хранится одно из самых первых научных исследований ее жизни и творчества с попыткой оценки вклада в историографию, написанное П. А. Остроуховым[866] на английском языке. Сравнительно недавно были изданы мемуары П. С. Уваровой, заканчивающиеся, правда, 1914 г.[867] Остроухов так сообщает о последних годах ее жизни: «Вняв увещеваниям детей, она покинула Россию и уехала на Кавказ, где продолжала свои археологические исследования и закончила свой труд “Описание грузинских евангелий XV-XVI вв.” <…> Неудача белого движения в России заставила ее эмигрировать в Югославию в сопровождении своей большой семьи <…>, где она потом жила с двумя дочерьми, обеспечиваемая финансовой помощью Чехословацкого министерства иностранных дел»[868].