Русские - собиратели славян

Таким образом, в сущности, с приходом Рюрика ничего не изменилось. Отсюда и мой давешний тезис о том, что так называемое призвание так называемых варягов вовсе не является ключевым событием начальной русской истории. Эксплуатация транзитных путей как совместное дело местных и пришлых элит продолжалась. Просто в составе русов появился ещё один элемент. В конечном итоге обречённый так же переработаться в этой общности в новое этническое качество, как она перерабатывала всех, в неё вошедших.

Синтезировала. Сначала в русов. А затем — в русских.

Как проходил этот процесс?

Об этом — дальше.

ИТАК:

Подведём небольшие предварительные итоги, прежде чем приступить к последней части нашей работы — разбору того, как, собственно, образовалось государство русских.

Мы выяснили, что на деле совершенно неважно, был ли Рюрик приглашённым миротворцем или злонамеренным агрессором, был ли он скандинавом или западным славянином, был ли он законным князем на договоре или узурпатором. Неважно даже, был ли он вообще.

Мы знаем теперь, что и без этого спорного во всех смыслах лица экономической базой любого государства на территории Русской равнины должно было быть обслуживание транзитных путей и поставка для торговли вдоль них необходимого товара — мехов, рабов и услуг. А потому при любых толкованиях того, что произошло в ходе пресловутого «призвания варягов», мы знаем, что скандинавы точно так же устремлялись бы через эти пространства к заветному восточному серебру, а тут их встречало местное население, втянутое в обслуживание товарооборота. А значит, их встречали бы некие фактории и базы, по самой экономической природе не входившие в местный этнический и территориальный калейдоскоп интересов. У этого надплеменного и внетерриториального населения и интересы были надплеменными и внетерриториальными. В том числе и по отношению к скандинавам-транзитёрам. Именно это население и стало базой для формирования уже не этноса, а профессиональной и экономической корпорации (точнее, корпораций) русое, поначалу базировавшейся на скандинавах и их торговых интересах, но постепенно ставшей частью местного военного и политического расклада.

Мы видели также, что рост экономического процветания этих русских корпораций, базирующихся в разных местах транзитного пути, неизбежно приводил к росту их политического и военного влияния на окружающее этнополитическое пространство. Корпорациям были нужны уже не только транзиты, но пространство вокруг них в качестве неизбежно расширяющейся товарной базы и обслуживающей инфраструктуры. На этом пути интересы русов должны были пересечься с интересами местных этнических и политических элит.