Русские - собиратели славян

Мы обнаружили, что эти пересечения были многообразными — от прямых военных столкновений и завоеваний до службы в качестве наёмников и даже местной гвардии при здешних государях. В любом случае, интересы сторон должны были быть отрегулированы к взаимному удовлетворению, иначе политическая сила, опирающаяся на транзитные фактории, никогда не смогла бы развернуть государство, ставшее не этническим, но политическим домом для множества местных племён и народов.

А теперь я бы предложил взглянуть на то, как это происходило. И помогут нам в этом русские былины, уже доказавшие, что могут очень много интересного рассказать о политических и властных раскладах в ходе зарождения Русского государства.

Часть 3РУССКИЙ СИНТЕЗ

Как узнать, о чём думали и чего хотели наши предки? Что ими двигало, что побуждало их на те или иные поступки?

Для этого у нас есть несколько источников.

Первый: собственно человек.

Возьмём средний образчик хомо сапиенса как продукта природы. Его тело, его мозг — следствие длиннейшего ряда эволюционных воздействий, начиная еще с того периода, когда все мы были амёбами в первобытном океане. К чему вели амёбу эти воздействия? Ответ очевиден: к поиску и нахождению наиболее эффективных способов не быть съеденным, съесть самому и продолжить свой вид.

Миллиарды лет продолжалась эта история — через моллюсков, рыб, через уродливых земноводных, через великолепных динозавров… И через мелких, похожих на крыс мегазостродонов, первых млекопитающих, — их жизни и их проблемы тоже записаны где-то в глубинах эволюционной памяти человека.

И всё это непредставимо долгое время все воздействия на организм расценивались только с точки зрения пользы от великой триады потребностей: уцелеть — съесть — размножиться!

Поэтому и вся информация об окружающем мире и о том, для чего он нужен, сводится в конечном итоге к обслуживанию трёх базовых потребностей животного под названием человек.

Но! Если бы не удовольствие от такого удовлетворения, — то кто бы согласился длить своё бытие в этой юдоли скорбей?

Впрочем, были такие — святые, отшельники, монахи… Конечно, те из них, кто — подлинные. Воистину отвергшие всё человеческое, устремившие душу к небесам и к божествам, которыми их населил человек. И что же? А то, что как раз и увидим: именно эти святые безгрешники и демонстрируют, во что превращается человек, преодолевший тягу и соблазн трёх инстинктов.

В живого мёртвого он превращается, и всё.

А потому наш первый источник понимания поступков и побудительных мотивов наших предков — мы сами. Мы с ними одной — нет, не крови. Одной базы. А потому обычный человеческий здравый смысл становится вполне законным способом понимания истории. Понимания как реальности, а не кабинетной абстракции.

Но, разумеется, такой способ оправдан лишь в сочетании с другими. А потому второй источник для понимания истории тоже очевиден — документы. Включая анналы и летописи. При всём понимании того, как много в них остаётся ошибок и искажений, как много они не смогли отразить, как много они не захотели отразить… — это, по крайней мере, что-то вроде лампочек под сводчатым потолком древнего тёмного коридора. Без них вместо истории мы будем создавать и описывать чудовищ. Коих, как известно, разум склонен творить в темноте. И творит — как мы это видим по куче макулатуры, в которой делаются поразительные исторические открытия… ничего общего с историей, впрочем, не имеющие.

«Лампочки» эти, правда, не ахти. В массе своей достаточно тусклые, чтобы в рождаемом ими полумраке возникала большая свобода для разных интерпретаций. Это, правда, не чудовища тьмы вроде древних укров. Или русов, от страха перед которыми египтяне начали строить пирамиды. Но, в общем, простор для измышлений есть. А потому документы — хоть и недостаточный и часто противоречивый, но достаточно надёжный источник. Собственно, профессиональная наука история тоже занимается их интерпретацией. Разве что отличается при этом восхитительной кабинетной наивностью при совмещении своих концепций с реальной жизнью. Да «птичьим» языком текстов. Не всегда, конечно. Но, видимо, достаточно часто, чтобы без боя уступить площади книжных магазинов фантастам от истории…

Наконец, третий источник. Это устное народное творчество. В применении к нашей стране это — прежде всего былины.