Ничего себе, размер свободы у богатыря — войну и мир объявлять, земли чужие захватывать!
А веда мы знаем же, где такое происходило! У хазар. Каган и— некий царь, который реально творит политику.
А ещё у нас там есть, если помните, многочисленные и, главное, системные свидетельства того, что русы одно время могли быть вассалами хазарского кагана.
И что интересно: такая трактовка — что в образе Владимира Красно Солнышко отражается хазарский каган как сюзерен русов — очень стройно организует и информационную систему былин. Объяснимы становятся и жестокие самодержавные, но столь нехарактерные для ранней эпохи русов замашки Владимира, когда богатыри упрашивают его, словно Ивана Грозного:
Или так:
Объяснима становится и его вечная неблагодарность по отношению к богатырям — вассалы ведь, и так служить обязаны. Объяснимы и его поручения нередко выполнить явно не государственное поручение — невесту украсть или племянницу спасти.
И в этом смысле я очень продуктивной считаю посыл известного писателя Вадима Кожина о том, что важным элементом содержания былин была борьба с Хазарским каганатом. Добавлю лишь, что не только борьба, но и служение — как элемент известного исторического дуализма.
Во всяком случае, с могучим богатырём по имени Жидовин встречаются наши богатыри на заставе, а наказать его хотят за то, что тот им за проезд не отстёгивает:
Это, конечно, весьма шаткое свидетельство — дорожными поборами занимались тогда все, кто мог позволить себе создать заставу на торговом пути. Но русы, как то видно из истории, сильно страдали именно от хазарских поборов на транзитах. Иногда и головами расплачивались. Потому вкупе с говорящим именем богатыря можно нелживо допустить, что речь идёт как раз о взаимоотношениях русов с хазарами. А уж в чьих интересах богатыри дорожку стерегли — князя Киевского или кагана Итильского… Варианты равноценны.
И вот здесь есть смысл привести снова очень точное наблюдение Льва Прозорова: