Русские - собиратели славян

Бросается в глаза, что образ «царя» русов у Ибн Фадлана практически совпадает с нарисованным былинами образом Владимира Красно Солнышко. Не менее очевидно и то, что даже для эпохи Ибн Фадлана этот образ чересчур архаичен. Современник арабского путешественника, Игорь Рюрикович, самым активным образом участвовал в боевых походах — что отмечают не только летописцы, творившие веком позже его смерти, но и современники-иноземцы (Лев Диакон, Лиутпранд), — и, как показывает история его гибели, отнюдъ не считался у подданных-славян неприкосновенным.

Правда, далее исследователь делает предположение, с моей точки зрения фантастическое:

Два эти обстоятельства наводят на мысль, что Ибн Фадлан просто слышал от русов их эпические песни — те самые, что легли в основу былин.

Это сомнительно по нескольким причинам. Во-первых, сам формат общения арабского путешественника с русами, как он предстаёт из его записок, едва ли предполагает вдумчивое ознакомление с устным народным творчеством. Во-вторых, данные восточного автора — восточных авторов, ибо эти данные переходят от одного к другому — вообще точнее, чем былинная картинка:

Он сказал:

Один из обычаев царя русов тот, что вместе с ним в его очень высоком замке постоянно находятся четыреста мужей из числа богатырей, его сподвижников, причём находящиеся у него надёжные люди из их числа умирают при его смерти и бывают убиты из-за него.

С каждым из них [имеется] девушка, которая служит ему, моет ему голову и приготовляет ему то, что он ест и пьёт, и другая девушка, [которой] он пользуется как наложницей в присутствии царя.

Эти четыреста [мужей] сидят, а ночью спят у подножия его ложа.

То есть это именно рассказ, а не опоэтизированная жизнь из былины. В-третьих, как, надеюсь, мне удалось показать, это не заметки самого ибн-Фадлана, а присоединённый к ним кусок какого-то более циркулярного рассказа о русах.

Но, так или иначе, Л. Прозоров делает поразительный по точности вывод:

…конкретные черты былинного Владимира — черты не дружинного вождя летописных племён, а сакрального, священного правителя, живого кумира первобытности.

Каковым, как мы знаем, был в известной нам истории только хазарский каган.

Однако в то же время необходимо заметить, что сам образ былинного богатыря — богатырей — более соответствует не «хазарскому» времени, а «дружинному». То есть не времени ранних, разобщённых ещё русей, одна из которых «специализировалась» на службе у кагана, а той эпохе, когда уже сложилась дружинная культура. То есть это примерно X век.

В самом деле: богатыри у нас все — на конях, богатыри у нас вооружены мечами (или саблями, в которых, впрочем, всё равно запечатлён образ первоначального меча), богатыри у нас кольчужны, латны и богато одеты. При этом у них нет характерных для славянского вооружения топора, дротика, рогатины. Даже лук редок, а копьё — непременно «рыцарское», используемое в поединках на конях. Есть, правда, палица. Но — булатная. Иными словами, железный шестопёр, тоже оружие профессионального русского воина.

А мы уже знаем, сколько стоило такое профессиональное воинское вооружение. Цена одного лишь меча означала годовой доход от пары деревенек.

И богатыри именно их и получали от «ласкана князя Владимира». Не случайно в былинах повторяется рефреном в соответствующих ситуациях:

Чем тебя мы станем теперь, Алёшу, жаловать?Пожаловать нам сёла с присёлками,А города с пригородками!

И тот же мотив мы постоянно обнаруживаем в тех же летописях, начиная с легендарного: