Русские святые воины в тысячелетней истории России

Призыв «За Веру, Царя и Отечество» для русского солдата имел особое значение. Русский воин не мыслил своего бытия без веры. Слишком многое для него было вложено в это понятие. И чем ближе человек находился к смертельной опасности, тем сильнее в нём становилась вера.

В 1914 году был издан «Катехизис русского солдата», составленный Н. Шалапутиным. В нём было записано:

«Где бы ни был ты, оплот Отечества, – н а севере диком, юге знойном, равнинах холодной Сибири, в пустынях Туркестана, сыром Подолье, суровом Забайкалье или на погибельном Кавказе, к какому бы племени и народу ни принадлежал, какое бы сердце ни билось под твоей серой солдатской шинелью, на каком бы языке ни говорил, какую бы веру ни исповедовал – помни завет великого СУВОРОВА: “побеждают не числом, а храбростью и умением”. Всю жизнь стремись к этим двум идеалам и верь в самого себя, в своё великое призвание, в мощь русского народа и непобедимость армии.

Шире раздвинь свои плечи, вздохни глубоко, гордо откинь голову назад, воспламенись священным огнём воинского порыва и отваги и смело рванись вперёд; верь: никто не устоит пред тобой; гордый враг смирится, храбрый положит оружие, трусливый побежит. Черпай энергию из этого источника живой воды. Не разлучайся с ним ни в походе, ни на войне, ни на манёврах, ни дома в запасе. Слава храбрым, бессмертие им!»

Надо сказать, что и многие священнослужители выражали желание добровольно защищать Отечество, в том числе и с оружием в руках. Однако Синодом в 1915 году было принято определение, запрещающее священникам идти в армию не на духовные должности. Согласно восемьдесят третьему апостольскому правилу и седьмому определению Четвёртого Вселенского Собора, священнослужителям и монахам запрещено участвовать в военных действиях с оружием в руках. Согласно правилам, священник, убивший на войне, не мог продолжать священническую службу. Но при этом не подвергалось сомнению само дело защиты Отечества. Оборона слабых и беззащитных считалась священной обязанностью воинов. Сами священники, оказываясь на поле брани, не уклонялись от участия в боевых действиях, но делали это безоружно. Только силой своего примера с крестом в руках. Многие полковые священники «положили душу свою за други своя» в боях. Многие получили ранения и увечья. Наградные листы сохранили воспоминания о подвигах священников на поле брани.

И всё же основными для полковых батюшек были именно священнические обязанности «неупустительно в назначенные от полка и команды часы, но в пределах церковно-богослужебного времени совершать в полковых церквах богослужение, по установленному чину, во все воскресные, праздничные и высокоторжественные дни». Тот же Георгий Иванович Шавельский указывал, что «отсутствие большого числа молящихся не должно служить препятствием к совершению богослужения. Только передвижение полка и время боя могут служить достаточными причинами к несовершению богослужений».

Однако это «мирное» служение часто сопровождалось большим риском для жизни. В книге К. Г. Капкова «Памятная книга Российского военного и морского духовенства XIX – начала XX веков» приведены случаи богослужений под вражеским огнём. «Часто священнослужители совершали богослужения под огнём противника. Например, священник 115-й бригады государственного ополчения Николай Дебольский не прервал службы, когда прямо во время великого входа внезапно появившийся вражеский аэроплан сбросил несколько бомб рядом с молящимися. Священник 15-го драгунского Переяславского полка Сергий Лазуревский с немногими добровольно оставшимися воинами не оставил службы всенощного бдения под шрапнельным огнем до тех пор, пока не был контужен. В 1915 году на Галицком фронте, когда иеромонах 311-го пехотного Кременецкого полка Митрофан совершал литургию, снаряд попал в церковь, пробил крышу и потолок алтаря, после чего упал около престола с правой стороны. Отец Митрофан перекрестил бомбу и продолжил службу. Снаряд не разорвался, а молящиеся, видя спокойствие священника, остались на своих местах. По окончании литургии снаряд вынесли из храма. В 1915 году при селе Мальнов священник 237-го пехотного Грайворонского полка Иоаким Лещинский в полутора верстах от боя совершал молебен о даровании победы. В это время снаряд ударил в крыло паперти и, отхлынув чудом Божиим, сразу в углу в пяти шагах разорвался. Сила взрыва была очень велика, ибо угол большого храма был оторван силой взрыва, около водосточного камня образовалась глубокая яма, а камень сброшен в сторону на несколько шагов и разорвался в куски. Много побитых стёкол в храме. Одна пуля угодила в стену ризницы. Батюшка продолжил службу. Среди трехсот человек молящихся не было ни убитых, ни раненых, только один человек оказался контужен».