Русские святые воины в тысячелетней истории России

Во время сражения у острова Цусима 14–15 мая 1905 года все священнослужители проявили мужество, до последней возможности исполняя свой пастырский долг. Штабной офицер с флагманского броненосца «Суворов» вспоминал: «…судовой священник иеромонах отец Назарий был тяжело ранен. Когда к нему, сражённому целым градом осколков, бросились доктор и санитары, чтобы уложить на носилки и отправить вниз, в операционную, он отстранил их, приподнялся и твёрдым голосом начал: “Силою и властью… – но захлебнулся кровью и торопливо закончил: – Отпускаю прегрешения во брани убиенным”. Благословил окружающих крестом, которого не выпускал из рук, и упал без сознания».

После гибели броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков», уже находясь в воде, священник отец Иона благословлял крестом плававших рядом русских моряков. Имея возможность спасаться на шлюпках после гибели кораблей, многие священнослужители предпочитали искать спасения в волнах наравне со всеми.

Мичман крейсера «Адмирал Нахимов» писал о том же: «На шлюпку не сел ни один офицер, все, даже священник в облачении, с крестом и иконою в руках, бросился с юта в воду, но вскоре был подобран баркасом с ранеными».

Священник с «Урала» отец Маркелл тоже был спасён из воды транспортом «Анадырь».

В морских сражениях священнослужителям приходилось выполнять любое дело ради спасения корабля и экипажа. В Корейском проливе во время пожара, начавшегося на крейсере «Светлана», иеромонах отец Фёдор (Хандалеев) под огнём неприятеля встал к брандспойту, помогая матросам.

Все без исключения судовые священники до самого последнего момента исповедовали и причащали умиравших, оказывали посильную помощь раненым морякам и стремились поддерживать боевой дух уцелевших матросов. Уже после боя капитан крейсера «Олег» высоко оценил действия отца Порфирия: «Про судового же священника и говорить нечего: он и ходил по судну с крестом, он и всячески утешал и напутствовал раненых».

Для полноты картины военных действий приведём выдержки из воспоминаний судового священника крейсера «Дмитрий Донской» Петра Никитича Добровольского, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации в фонде Императора Николая II (ф. 601, оп. 1, ед. хр. 513).

В сентябре 1904 года эскадра, в которую входил «Дмитрий Донской», перешла в Ревель. Здесь крейсер посетили император Николай II, греческая королева Ольга Константиновна и великий князь Александр.

Государь император благословил весь состав иконой святителя Николая. Надпись на серебряной дощечке гласила: «Благословление Их Императорских Величеств крейсеру “Дмитрий Донской” на предстоящий поход 1904 г. 24 сентября».

Первого мая следующего года корабли вышли в море уже из бухты Ванпхонг в Индокитае и направились во Владивосток. Все ожидали встречи с японским флотом со дня на день. Утром 14 мая 1905 года «…в 10 часов на “Донском” команда собралась на молитву. Служился молебен по случаю Коронования Их Императорских Величеств и о даровании победы. К концу молебна вдруг была пробита боевая тревога! Со стороны Японии шло несколько неприятельских разведочных крейсеров. …

Пред лицом смерти всякое сомнение и неверие отходят совсем и все поголовно обращаются к Богу. И надежда на Божье милосердие и прощение охватывает и согревает душу.

Я был свидетелем поразительных фактов. Офицер-лютеранин просит православного священника приобщить его Святых Таин. Другой, относящийся индифферентно к религии, истово крестится и просит благословить его. Магометанин носит с благоговением и верой перламутровый крестик от Гроба Господня. И много других.

Я быстро спустился с мостика в свою каюту. Надев епитрахиль и взяв крест, стал обходить корабль с крестом и св. водой.

Трогательно было смотреть, с какой верой каждый крестился и прикладывался ко кресту!

Начался бой. Я спустился вниз в лазарет, где я был нужен как священник».

На крейсер были подняты моряки с погибшего броненосца «Ослябя».

«Они же рассказывали и о своем батюшке иеромонахе Викторе. Когда было отдано приказание командира спасаться, он вышел на верхнюю палубу. Матросы предлагали ему надеть спасательный пояс, но о. Виктор отказался, говоря: “Плавать я не умею, и пояс меня не спасёт. Всё едино погибать! Так лучше погибну на корабле, который и будет моей могилой!” <…>

Проходя через жилую палубу, я был свидетелем потрясающей картины. Толпа полуодетых ослябцев стояла на коленях, вознося молитвы к Господу Богу с плачем и рыданиями, моля Его о спасении. Я стал успокаивать их, сказав им от имени командира, что мы вблизи о. Дажелета (по японски Уллындо), куда в крайнем случае выбросимся и, даст Бог, будем спасены.

Слова утешения и надежда на спасение ободрили их. Все окружили меня, целовали крест, который был в моих руках, целовали епитрахиль и мои руки, прося благословения. Вера в милосердие Божие оживила, ободрила их! Слёзы, проливаемые в эти минуты, свидетельствовали об их глубокой вере, и затеплившаяся вновь надежда уже не покидала их!»

Крейсер «Дмитрий Донской», ведя бой с превосходящими силами японцев, получил тяжёлые повреждения, но пробивался к Дажелету.