Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Стойко держалась у моряков традиция делать себе татуировки. Причем это было распространено и среди матросов, и среди офицеров. В татуировках конца XIX – начала XX вв. на русском флоте сильно было влияние Востока. Если морякам-тихоокеанцам татуировку накалывал японец, то это была, как правило, гейша, если китаец – то дракон, морской змей, морское чудовище. Но был и чисто русский стиль: комбинация из перекрещенного Андреевского флага и гюйса, спасательного круга, весел, якоря и надписей вроде «Боже, спаси моряка Тихого океана». М.Ю. Горденев называет, кроме вышеперечисленных, следующие типы татуировок:

– на религиозную тематику;

– связанные с женщинами (русалки, неяды и более откровенные);

– инициалы, сердце и т. п.;

– наполовину вошедший кинжал с девизом «Смерть прежде бесчестья»;

– татуировка амулета, предохраняющего от несчастий[240].

Последние два типа татуировок были больше свойственны офицерам. Офицеры, служившие на Тихом океане, делали себе татуировку на левой руке между локтем и кистью в виде дракона или змеи, ловящих бабочку. Это было особым доказательством плавания на Дальний Восток. Такую татуировку сделал себе даже Великий князь Алексей Александрович[241]. Все это должно было подчеркнуть бывалость и особое положение моряков, имевших за плечами дальние походы.

Многие морские традиции в начале XX в. на флоте забываются. Это связано с тем, что большая часть их была связана со службой и жизнью на парусных судах, а к концу XIX – началу XX вв. флот был уже броненосный. Традиционными оставались формы проведения досуга на судах Тихоокеанской эскадры. Из командных игр устраивались, как вспоминал лейтенант В.Н. Черкасов с броненосца «Севастополь», гребные гонки, катание на шлюпках под веслами и парусами. Такое развлечение для команд устраивалось, например, 12 октября 1903 г. во время смотра эскадре, проводившегося Наместником в порту Дальнем[242]. На самих судах матросы в часы досуга устраивали бои подушками на подвешенном бревне, вынимали губами свечку из бака с соленой водой (игра так и называлась «свечка»). Популярным было «шить шубу» – игра, во время которой матросы садились в круг, вытягивали руки, накрывались брезентом и искали жгут под коленями друг друга[243].

Матросы охотно пели. Обычно это случалось в часы досуга с 18 до 19:30. Но, как правило, не любили солдатских строевых песен, предпочитая что-нибудь морское, протяжное. Большое влияние на характер песен оказывали сами исполнители. «Если было в команде много хохлов, – пишет Горденев, – процветали “Ревет и стонет Днепр широкий” или “Гей, там убили”; если были русаки из средней полосы – “Среди долины ровныя”; коли попадались сибиряки – лилась широкая, звучная, полная собственного достоинства песня, целиком отвечающая сибирской поговорке: “Сто верст не расстояние, десять рублей не деньги”»[244]. Обычно такие «баковые концерты» пользовались среди команды большой любовью и популярностью.

Таким образом, можно констатировать, что быт чинов Морского ведомства, находившихся на Дальнем Востоке, к началу 1904 г. в основных своих проявлениях был вполне благоустроен. Причем в структуре повседневности моряков можно выделить две составляющие. Первая из них была связана с фактором материального обеспечения. Вторая касалась не материальных запросов в самом широком смысле. Обе эти составляющие могли быть реально осуществимы в довоенных Порт-Артуре и Владивостоке. Прослеживается целый комплекс мер для реализации бытовых запросов моряков. Помимо официально регламентированной повседневной жизни, на Тихоокеанской эскадре существовали неписаные правила и традиции, присущие всему российскому флоту в тот период. Кроме того, обе эти составляющие дополнялись как на официальном, так и на нерегламентированном уровне местной спецификой и колоритом. Изучение всех этих компонентов в совокупности дает наиболее полную картину бытовой жизни моряков-тихоокеанцев периода Русско-японской войны.

Глава 4 Быт чинов Военного ведомства на Дальнем Востоке