Быт чинов Военного ведомства наряду с жизнью русских обывателей Порт-Артура составляет самую значительную часть в истории повседневности Русско-японской войны. Солдатам и офицерам Маньчжурской армии за полтора с лишним года войны довелось испытать на себе все тяготы походной и окопной жизни. К началу 1904 г. самым важным и упорядоченным местом дислокации русских войск на Дальнем Востоке был, пожалуй, Ляодунский полуостров. Сухопутный гарнизон крепости Порт-Артур по своему количественному составу был наиболее крупным соединением вооруженных сил Российской империи, дислоцированных на Дальнем Востоке к началу 1904 г. Русские гарнизоны обосновались также во Владивостоке, Харбине, по всей линии Великого Сибирского пути и на КВЖД в Маньчжурии. Стянутые именно из этих точек и областей войска первыми вступили в боевое соприкосновение с высадившимися на материк японцами. Подкрепления из России подходили уже в течение войны. Они могли вливаться только в северную Маньчжурскую армию. Южный театр военных действий вместе с крепостью Порт-Артур очень скоро оказался отрезанным от основных русских сил.
16 марта 1898 г., вскоре после того, как в Порт-Артуре обосновались русские военные корабли, первыми свою службу на Квантуне начали солдаты 1-го батальона 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. Впоследствии численность русских войск на Ляодунском полуострове неуклонно возрастала и к 1904 г. достигла цифры более чем в 40 тыс. человек (см.
Разместив первые прибывшие воинские части в уцелевших китайских казармах и фанзах, Военное ведомство срочно приступило к постройке и обустройству солдатского и офицерского жилья. Делалось это по нормам и постановлениям, принятым на этот счет в русской армии. Причем если в столичных и провинциальных городах войска размещались зачастую в казармах, построенных в изобилии при Николае I и ранее, то на Дальнем Востоке старались следовать образцу, указанному в Своде военных постановлений 1869 г. Последние усовершенствования вносились в него в 1882 г.[245]. Размеры казарм такого типа рассчитывались по мирному штатному числу нижних чинов. Отдельная казарма могла строиться на подразделение от роты и выше. Соответственно, с одним до нескольких этажей. Сооружались казармы из камня и кирпича. В каждой казарме создавались условия для несения службы, для жизни и отдыха. Самыми обширными помещениями были так называемые солдатские покои. В них устанавливались солдатские железные кровати (в один или два яруса, либо нары), простые шкафчики для рядовых и столики-шкафчики для унтер-офицеров, станки для ружей (пирамиды), полки для мешков и амуниции. Отопление было печным, на зиму вставлялись двойные рамы. Согласно п. 131 Устава внутренней службы за чистотой в казарме следили «очередные» – специально назначенные на уборочные работы[246]. Нижние чины спали на тюфячных мешках, набитых соломой. Тюфяк, подушка и одеяло снабжались постельным бельем. В описываемый период тюфяки с соломой использовались также в немецкой армии. У французов, англичан и американцев были пружинные матрацы. Комфортабельность солдатских помещений в армиях трех последних наций была значительно выше, чем у немцев и русских, как замечает в своей работе А.В. Верещагин[247]. Объем воздуха, приходившийся в русских казармах на одного человека, составлял 14 м3. Это совпадало с нормами, принятыми в австрийской армии. В Германии подобная цифра равнялась 15 м3, в Англии – 16,8 м3. Во Франции нормы были в пределах 12–16 м3[248]. С числом людей по штатам мирного времени эти нормы в казармах соблюдались.
Казарма представляла собой замкнутый служебный и хозяйственный комплекс. В ней находились комнаты для делопроизводства и учебных занятий, подсобные помещения, кладовые, погреба, кухня, полковые мастерские, цейхгауз, сушилки, умывальни и отхожие места. В случае отсутствия квартир при казарме могли жить некоторые лица младшего и среднего командного состава. Мыться в баню все ходили в отдельное помещение. В отличие, например, от американцев, у которых в конце XIX в. в казармах располагались солдатские ванные и души.