Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Как уже отмечалось, до апреля 1904 г. моряки порт-артурской эскадры питались по установленным нормам. В конце апреля выдачи свежего мяса на эскадре сократилось до 1 фунта и менее в сутки на человека. Часть мясной порции стали заменять солониной, консервами. Уменьшилась выдача свежей зелени. Циркуляр командующего эскадрой от 27 апреля 1904 г. снижал выдачу квашеной капусты до 25 золотников на человека в день. В супы стали добавлять больше различных круп, но меньше мяса[500]. На качество питания моряков стало влиять место их службы. В наиболее благоприятном положении были те, кто остался на кораблях. Они продолжали довольствоваться от порта и из судовых запасов. Кроме того, многие корабли имели на берегу свои подсобные хозяйства. Такая практика была распространена в русском флоте. Подсобные хозяйства именовались хуторами. На их содержание официально предусматривались денежные субсидии[501]. Из числа судовой команды выделялось несколько человек, которые занимались огородничеством. Насколько весомым подспорьем оказались хутора в дни блокады, видно из воспоминаний А.П. Штера с крейсера «Новик»: «Благодаря предусмотрительности командира, – писал Штер, – ни команда, ни офицеры, ни разу не нуждались в провизии. Получив в распоряжение дачу одного из офицеров за городом, капитан 2-го ранга [М.Ф.] Шульц [командир «Новика». – А.Л.] приобрел заранее стадо коров, которые паслись под наблюдением матроса-пастуха. Мы могли посылать друзьям в подарок то окорок телятины, то свежее мясо. Штук полтораста кур постоянно неслись, снабжая нас свежими яйцами. На «Новике» нашлись два огородника, которые посеяли в начале осады всякую зелень, и в июле мы ели свой картофель, лук, столь необходимый в осаде, и другие овощи»[502].

28 июля 1904 г. крейсер «Новик» навсегда покинул Порт-Артур. Хуторское хозяйство перешло в ведение порта. Такие хозяйства, относящиеся к судам эскадры, следует признать дополнительным источником пропитания моряков.

Структура питания на морских батареях сухопутного фронта оставалась той же, что и на кораблях. Нижним чинам до глубокой осени выдавалась солонина в установленном размере. Офицеры питались консервами. На горячее готовилась каша из различных круп с салом или мясом. В циркуляре от 23 августа 1904 г. командир порта Артур признавал снабжение продовольствием на кораблях и батареях удовлетворительным[503]. Другим своим приказом 18 сентября 1904 г. И.К. Григорович распорядился выдавать продовольственные аттестаты нижним чинам флота на руки. Это касалось тех, кто отправлялся в сухопутные части[504]. Это было выгодно матросам. Они не торопились сдавать аттестаты после прихода в сухопутную часть, получая некоторое время двойное довольствие – и от крепости и от порта. По вопросам питания в Порт-Артуре до самого конца осады шла ожесточенная переписка между морскими и сухопутными чиновниками.

Снабжение морских рот непосредственно на позициях было хуже, чем на батареях и судах. Об этом свидетельствовал М.В. Бубнов в своих воспоминаниях[505]. Причиной плохого питания на передовой отнюдь не всегда были прямые трудности военного времени. Так, матрос М. Филиппов, прикомандированный к одному из батальонов 26-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, вспоминал: «За все время моего пятимесячного пребывания [в батальоне с лета 1904 г. – А.Л.] я ни разу не имел надлежащего пайка мяса. Каша, вместо рисовой и гречневой, была из чумизы пополам с песком и притом варилась, как клейстер. Консервы, отпускаемые для варки в супе, больше половины удерживались артельщиком кормящей роты и продавались в городе посадским. Эта операция была крайне выгодна, ибо один фунт мясных консервов ценился от 2 до 3 руб. Зелень в суп не клалась, а пускалась в него также чумиза. Армейское начальство не могло этого заметить, ибо про их «случайный наезд» на кухню было известно заблаговременно. К этому времени суп варился довольно приличным, около котла с кашей ставился бак с салом или постным маслом. В миску с пробным супом клалось И банки консервов [положенные 36 золотников или 156,3 г. – А.Л.]<…> Немудрено, что начальство, осмотрев пищу в котлах и покушав супа из пробной миски, хвалило как пищу, так и командиров кормящих рот. В обыкновенное же время командиры по приходе на кухню и не думали заглядывать в котел, а следили лишь за тем, чтобы был подметен пол, да чтобы нижние чины не собирались около кухни слишком рано. При таких условиях мы сидели на позициях впроголодь»[506].

Там, где моряки группировались от полуроты и выше, они заводили отдельное хозяйство. Тогда удавалось поддерживать хозяйственные связи с кораблем и портом. Это ненамного улучшало продовольственное снабжение морских подразделений на сухопутном фронте. Последнее там было, однако, лучше, чем в армейских частях.