Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Началась изнурительная позиционная война. С июля по декабрь продвижение японцев под Порт-Артуром можно измерить сотнями, а зачастую десятками метров. На этот период времени приходится этап обороны непосредственно Порт-Артура. Этот этап имел свои периоды активизации и спада в боевых действиях. Наиболее кровопролитными и напряженными были периоды общих штурмов крепости. Такие штурмы японцы предприняли в августе, сентябре, октябре и ноябре. Средняя продолжительность каждого штурма составляла около недели. Все они были отбиты. На ноябрь и декабрь 1904 г. приходился период минно-артиллерийской войны. Он характеризовался усиленным ведением саперных работ с целью закладки мин под основные русские форты и укрепления. Одновременно с этим японцы систематически расстреливали русские позиции, город и порт артиллерией крупного калибра. При таких обстоятельствах в условиях тесной блокады жил и сражался с июля по декабрь 1904 г. сухопутный гарнизон Порт-Артура.

С началом войны чины гарнизона стали располагаться по трем основным категориям боевых участков. Это были батареи, форты и непосредственно передовые позиции. В казармы, смененные с передовой подразделения, возвращались лишь на непродолжительный отдых. Повседневная жизнь и боевая деятельность в подобном ритме началась летом 1904 г., когда гарнизон вошел в боевое соприкосновение с противником по всей линии обороны крепости.

В период с января по июнь 1904 г. солдаты гарнизона Порт-Артура жили на рубежах обороны посменно. Они были заняты строительством укреплений. Через одну-две недели часть подразделений отводилась на отдых в казармы. С началом боевых действий у крепостной ограды строительство оборонительных сооружений спешно завершалось. Стрелковые роты располагались биваками в закрытых от неприятеля местах. Пока было тепло, личный состав многих подразделений жил некоторое время в палатках. Они находились за обратными скатами высот. Так, в частности, расположились части 5-го Восточно-Сибирского полка, выведенные из-под Киньчжоу. Командир полка Н.А. Третьяков вспоминал о первых неделях боевых действий под Порт-Артуром: «Мы устроились отлично: разбили большую столовую палатку и открыли действие нашей походной кухни. Инструментом мы разжились. Нужно было строить массу блиндажей и землянок для жилья и кухонь»[513]. Американский корреспондент Г. Кеннан, состоявший при японской армии, отзывался о русских окопах в плане их бытовых удобств так: «Русские делают их [окопы] тщательнее, чем японцы. Все их стрелковые окопы севернее Артура были глубиной от 4,5 до 5 футов [что составляло около полутора метров]. С правой стороны каждого стрелка была маленькая ступенька или врез для амуниции, а в передней стене рва были сделаны ниши, где люди могли сидеть, хорошо укрытые от дождя, пуль и шрапнели, чего я никогда не видел у японцев. Прямоугольные углубления, выложенные земляными мешками, защищали от ветра»[514].

Поскольку линия фронта под Порт-Артуром изменилась незначительно, большинство солдат гарнизона встретили известие о капитуляции практически на тех же позициях, где принимали первые бои. За время с июля по декабрь 1904 г. у них были все возможности максимально усовершенствовать свое проживание на передовой. Сестра милосердия О.А. фон Баумгартен, посетившая траншеи первой линии, записала в своем дневнике 26 августа о русских долговременных блиндажах: «Формою [блиндаж] напоминает длинный коридор. Его стены сколочены из досок и с обеих сторон обсыпаны землей, крыша переложена рельсами и железными листами, а сверху тоже засыпана толстым слоем земли. Во внутреннем помещении – лари, на которых спят солдаты. Стена над ларями разукрашена картинками <…> В ногах у каждого солдата лежит мешок с его имуществом: смена белья, мундир, кружка, чайник, да еще какие-то необходимые принадлежности»[515].

С наступлением осенних холодов на позициях, в блиндажах и казематах стало холодно и сыро. Как замечал в этот период военный врач В.Б. Гюббенет, воздух внутри укреплений был скверный, спертый, обновления воздуха не происходило. Некоторые помещения вообще не отапливались за неимением печей и топлива. Осенью все прилегающие к позициям китайские постройки были разобраны на дрова. Во второй половине осады Гюббенет называл условия жизни на передовой антигигиеничными[516]. На этот обращал внимание и гигиенист П.Н. Лащенков: «Инфицируя воздух (где имеют пребывание наши солдаты) и плавая в нем, бактерии могут быть для них гораздо опаснее, чем пули, летающие в свободном воздухе открытых полей сражений»[517].