Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

Благодаря санитарно-гигиеническим мероприятиям в Маньчжурии и Порт-Артуре удалось добиться главного – избежать эпидемии заразных болезней. Перечень недугов, которыми страдали защитники, ограничивался болезнями, связанными с усталостью и недостатком пищи. Например, в Порт-Артуре бичом гарнизона была цинга. Ее первые случаи были зарегистрированы еще в июне 1904 г. Случаи желудочно-кишечных заболеваний, например, не привели к возникновению эпидемии холеры. Подробная разработка этого вопроса может составить предмет отдельного исследования. Вместе с тем, санитарно-гигиеническое положение на передовых позициях оставалось весьма сложным. По признанию врача В. Б. Гюббенета, за долгое время проживания на одних и тех же местах солдаты загрязнили блиндажи, окопы, казематы, окружающую местность: «В прилегающих оврагах стрелки отправляли естественные надобности, эти же овраги служили местом свалки отбросов, которые, разлагаясь, заражали почву и грунтовые воды»[518]. В исследовании германского Генерального штаба об осаде Порт-Артура говорилось: «Необходимо упомянуть, что отхожих мест было мало и это весьма вредно сказывалось на санитарном состоянии войск»[519]. Поэтому неудивительно, что солдаты на передовой всегда с особенным усердием и любовью разрабатывали вопрос о наилучшем устройстве отхожих мест. По данным русского военного инженера С. А. Цабеля, конструкция жизненно важных заведений на передовой была, как правило, следующей: «Отхожие места устраивались в особых, отрывающихся сзади и соединявшихся с окопами, выемках или в ближайших коленах ходов сообщения. Каждое отхожее место представляло собой яму, часто прикрытую легким блиндажом, с соответствующим приспособлением из жердей и кольев»[520].

Летом 1904 г. на передовой столкнулись с другой проблемой. После нескольких крупных сражений в Маньчжурии и ожесточенных августовских штурмов крепости Порт-Артур японцами перед русскими позициями оставались лежать тысячи трупов. Они быстро разлагались на жаре. «Все буквально пропиталось трупным запахом, – вспоминал военный корреспондент Е.К. Ножин. – Есть первое время не могли, несмотря на обилие приправляемого чеснока. Отвратительный запах: смесь трупов, карболки и чесноку»[521]. Приказ А.М. Стесселя за № 563 по Квантунскому укрепленному району предписывал часовым на передовых позициях затыкать ноздри паклей, смоченной в разбавленном скипидаре[522]. Участник обороны Порт-Артура полковник П.В. Ефимович упоминает о полчищах мух, носившихся в этот период над позициями. Против мух и запаха при уборке трупов использовалось подобие повязки из пакли, пропитанной керосином[523].

После августа 1904 г. между русскими и японским командованием при Порт-Артуре была достигнута договоренность – по завершении относительно крупной стычки устраивать кратковременное перемирие для уборки трупов. Эта договоренность соблюдалась до самого конца осады.

Для опознания убитых существовали личные именные жетоны. В немецкой и французской армиях к началу XX в. каждый военнослужащий носил на шее специальный медальон. В нем обозначались фамилия, имя, номер войсковой части и место рождения. У русских войск в Маньчжурии подобные медальоны появились только во второй половине войны. В Порт-Артуре личные номера были введены приказом коменданта крепости генерала К.Н. Смирнова 10 октября 1904 г. Их выдали всем нижним чинам в виде металлических, деревянных и даже картонных жетонов[524].

На позициях в Маньчжурии и на Ляодуне хронически не хватало воды. Для питья кипяченую воду в траншеи доставляли в деревянных бочках. Помыться же было целой проблемой. На позициях сделать это было некогда, да и негде, вспоминал Е.К. Ножин. Летом солдаты успевали наскоро умыться в ручьях и запрудах. В холодное время лишь на некоторых участках обороны были самодельные бани. Попасть в настоящую баню можно было, только сменившись с передовой. За 2–3 недели, проведенные без смены в окопах, солдаты успевали покрыться коркой грязи и вшами. Ножин грустно иронизировал по этому поводу, говоря, что солдат на передовой «и без приказов очень подходит под цвет местности, в которой живет»[525]. Чтобы бить «внутренних врагов», как называли засевших в одежде насекомых, солдаты на передовой использовали специальные палочки или бутылки, которыми прокатывали завшивленное обмундирование. Кроме того, как признавал военный врач И.И. Кияницын, «количество мыла, выдаваемого солдату, настолько незначительно, что оно никоим образом не может поддерживать должной чистоты и опрятности». По расчетам Кияницына, требовалось от И фунта мыла на человека в неделю. Выдавался же 1 фунт на 10 человек в месяц[526]. В лужах и водоемах нижние чины застирывали свою одежду, используя в качестве моющих средств глину и песок. Грязь и насекомые постоянно сопутствовали позиционной войне.