Русский Порт-Артур в 1904 году. История военной повседневности

В августе и сентябре конину отпускали четыре раза в неделю по И фунта на человека. С 15 сентября консервов выдавалось уже И фунта на человека. Или одна банка на троих. Происходило это только по четвергам и воскресеньям. В оставшиеся день недели в пищу шла солонина. Солонина, как и консервы, могла заменяться либо совмещаться с рыбой. Только в госпиталях выдавали И фунта мяса в четверг и воскресенье, и по У фунта в остальные дни[539]. С 30 октября выдача мясных консервов войскам практически прекратилась. Только больным и раненым стали выдавать по И фунта на человека пять дней в неделю. Два оставшихся дня госпитали получали по И фунта конины на человека[540].

Выдачи мяса могли изменяться в зависимости от распоряжений начальства непосредственно в подразделения. По свидетельству офицера 14-го Восточно-Сибирского стрелкового полка капитана А.Н. Голицынского, нижние чины его роты в начале ноября получали раз в неделю мясные консервы (одну банку на троих). Два раза в неделю – суп с конским мясом. Вес этой конины составлял И фунта на человека. В остальные дни приготовлялся суп из чумизы, крупы и китайских бобов с небольшой добавкой сала. При этом, по словам Голицынского, черного хлеба выдавалось вдоволь[541].

Как свидетельствовал командир полка Н.А. Третьяков, конину многие поначалу есть не хотели. Однако потом новый вынужденный вид довольствия стал в большем почете. «Близ нашего штаба, – рассказывал Третьяков о середине лета 1904 г., – была убита лошадь. Днем за неимением людей и повозки ее свезти не могли. Утром на месте были только следы крови, а лошадь исчезла»[542]. К осени 1904 г. конина присутствовала и в рационе сухопутных офицеров. Один из них, Н.М. Побилевский, записал в своем дневнике 8 сентября 1904 г.: «Заехал в штаб 5-го полка. Там оставили меня обедать. Ем конину, но сосед мой артиллерист уверял, что настоящее мясо – я делал вид, что верю»[543]. Мнения о конине разделились. Оптимисты утверждали, что разницы с говядиной никакой нет. Некоторые так и не смогли заставить себя попробовать. Конина не давала жирового навара, была жестковата и сладковата на вкус, несмотря на вымачивание и долгую варку. Большинство солдат и офицеров смирились с употреблением конского мяса.

Случались и курьезные случаи. Об одном из таких вспоминал полковник В.И. Сейфуллин. Дело происходило у капитана Кичеева, командира батареи на Крестовой горе. У армейских артиллеристов гостил офицер флота – капитан 2-го ранга Ф.М. Скорупа. «Во время обедов у Кичеева, – писал Сейфуллин, – произошел случай, всех нас долго смешивший, а его [Скорупу] до крайности опечаливший. Повар Кичеева всех нас три раза в неделю кормил маленькими кусочками конины, либо мулятины, а то и ослятины. Скорупе же (приказано было Кичеевым) вестовые говорили, что это говядина или телятина. Он верил этому и ел. Но как-то он зашел на кухню и увидел ногу лошади, да еще с подковой. Страшно был обижен и больше мяса не ел»[544].

Недостаток мяса в рационе гарнизона пытались отчасти заменить свежей рыбой. Порядок получения ее был следующим. Заведующие полковыми хозяйствами присылали за рыбой двуколку с унтер-офицерами. Им выдавалась рыба, выловленная специальными командами рыболовов или закупленная у китайцев. Как правило, это были молодые акулы и местная рыба сабля. По словам врача В.Б. Гюббенета, рыба эта была очень неудобоваримой. «Я очень часто наблюдал, – писал Гюббенет, – припадки острого гастрита у стрелков, употреблявших в пищу мясо молодых акул и сабли. К тому же, сабля имела противный острый вкус»[545].

Непосредственно на позициях солдаты самостоятельно ловили гольцов. Такая мелкая рыбешка водилась в ручьях и речках на склонах высот. Но существенно улучшить пищевой рацион это не могло. Выдачи рыбы не компенсировали сокращения мясных порций для солдат порт-артурского гарнизона.

Кризис в снабжении мясом ярче всего проявился в последний месяц осады. Полковник Малыгин свидетельствовал об этом периоде: «Так как мяса было мало, то солдаты просили меня разрешить им стрелять собак. Разрешил – сказал только: в общий котел не кладите»[546].

Один из эпизодов, описанных священником о. А. Холмогоровым, повествует о добыче калорийного питания нижними чинами прямо на передовых позициях: «У стрелков на почве желудочных интересов разыгрывались любопытные сценки. Однажды между русскими и японскими позициями [забрело] стадо гусей. Японцы <…> и русские открыли по ним пальбу. Убитых птиц зорко стерегли как японцы, так и русские. Ночью же, предполагая друг в друге коварное намерение насчет гусиных тел, враги открыли целую перестрелку до утра. И все же гусей растащили, хотя и с опасностью для жизни. На долю русских досталось четыре гуся; два, очевидно, ухитрились стянуть японцы»[547].