Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в.

В то же время даже единичные сведения о гомельских населенных пунктах, разбросанные по книгам Метрики ВКЛ, в итоге заполняют пространство вокруг Гомеля и позволяют сделать выводы о структуре его поселений начиная с середины XV в. Группа делопроизводственных источников составляет основу исследования.

Пограничное положение Гомельской земли отразилось в московско-литовских договорах XVI в. (1503, 1508, 1522, 1526, 1537, 1542, 1549, 1553, 1556, 1567 (планировался), 1570, 1578 и 1582 гг.). Специфика документа подразумевает точное определение пограничной линии в тех местах, где нарушалась целостность крупных административно-территориальных единиц. И действительно, в районе Гомеля называется ряд населенных пунктов, четко обозначающих сформировавшийся в начале XVI в. участок московско-литовской границы.

Московско-литовские договоры XVI в. являются неотъемлемой компонентой посольских книг[37]. Они органично вплетаются в структуру источника, как бы суммируя и подводя итоги всем посольским речам, обращениям, жалобам, самому ходу переговоров. Информационная недостаточность договоров, на которую обращали внимание исследователи, отходит на второй план, так как предшествующий им в посольских книгах долгий переговорный процесс раскрывает содержание неясных мест и умолчаний договорных грамот

[38].

Районы военной напряженности в окрестностях Гомеля четко фиксируются благодаря указаниям посольских книг, на какие села и волости производились нападения, что за территории были заняты той или иной стороной, откуда и куда увели людей и скот и т. д. Посредством локализаций упоминаемых географических объектов определяется пограничный регион, а после обозначается с достаточно большой точностью линия московско-литовской границы.

Посольские книги не только помогают определить линию гомельской границы, в то время как другие источники недостаточны, но и показывают неустойчивый ее характер и, в общем, выявляют процесс постепенного распространения московской власти на земли ВКЛ.

Кроме того, данный источник предоставляет уникальные сведения о территориальной структуре пограничных регионов Великих княжеств Московского и Литовского. Мы наблюдаем ломку сложившегося административного деления ВКЛ и при этом замечаем мероприятия по созданию новых административно-территориальных единиц в составе Московского великого княжества.

В годы московско-литовской конфронтации были составлены реестры черниговских, любечских, мглинских, рославльских и мстиславских границ[39]. Появление этого уникального источника исследователи относят ко времени между 1522–1527 гг.[40], но, видимо, прямое указание источника на то, что «Мглын город Мстиславского повету, за московским, а вжо тому есть 20 и 3 лета, зо всимъ»[41], свидетельствует в пользу составления реестров в 1523 г., а точнее, в 1522 г.

[42], когда две части рославльского реестра («Граница роцлавская со Мъстиславлем» и «От Крычова городу Рославлю рубеж»)[43] были приняты в состав литовско-московского договора о перемирии.

Реестры границ детально выявляют пограничную зону в изучаемом регионе, причем охватывают не только межгосударственные границы (между ВКЛ и Московским великим княжеством), но и внутренние границы московских уездов. Комплекс реестровых данных, по мнению Е.В. Русиной, принадлежит к последним десятилетиям XV в., и в связи с этим составление большинства из них не имело целью фиксирование московско-литовской границы (тогда она была еще далеко), а скорее представляло собой опись утраченных в начале XV в. ВКЛ территорий[44].

Вся совокупность реестров 1522 г. дает сведения только о южных рубежах Гомельской земли, причем по обеим сторонам р. Сож. Заявленный в мглинском реестре рубеж, который «пришол из Гомглия Ипуть река»[45]

, не касается непосредственно гомельской границы, как посчитала Е.В. Русина[46], а просто констатирует факт того, что р. Ипуть впадает в р. Сож возле Гомеля. Мглинская граница начиналась от Ипути, условно придя от самого Гомеля. На самом деле Гомельская и Мглинская волости не имели общих границ, между ними лежали обширные пространства Стародубского уезда.

Наиболее значимый документ, фиксирующий состояние Гомельской земли в середине XVI в., — так называемый «Реестр ревизии господарской Гомейской волости». Большинство исследователей безоговорочно относят его к 1560 г. и дают ему указанное название[47]. Однако в двух публикациях данного источника поставлена дата 1640 г. или 164… г. (с пропуском). Также и заголовок звучит иначе: «Опись королевской волости, принадлежащей к Гомейскому староству.» и «Инвентарь Гомейского староства»[48].