Русско-шведская война. 1610–1617

В марте 1616 г. шведы получили ответ – царь не собирается ни уступать крепости, ни платить запрошенные суммы. К сожалению, к шведам бежал новгородский боярин Михаил Климентьев, находящийся в свите русских послов. Перебежчик сообщил о положении дел в России, трудностях во взаимоотношениях с поляками, татарами, ногаями. Климентьев рассказал, что у русских нет денег, поэтому они будут вынуждены отдать крепости. Новые войска из-за опустошения страны набрать невозможно. Армия Русского государства насчитывает лишь 10 тысяч воинов, большая часть которых находилась у Смоленска[553].

Таким образом, Густав Адольф прекрасно знал, что русские не смогут выплатить два миллиона, и счел наивыгодным второе условие. Корелу, Орешек, Ям, Копорье и Ивангород представляли собой ключ к Финляндии и Ливонии. Пока они находились в руках шведов, в Ливонии могли не опасаться русских, а в Финляндии и вовсе не было угрозы от них. Отказаться от всякого возмещения за большие расходы «было бы величайшим позором для его королевского величества и для нашего отечества»[554].

Густав Адольф также занялся военными вопросами, возникшим в связи с задержкой начала переговоров. В то же время и по тем же вопросам ему написал Делагарди. 3 марта король подготовил для него подробную инструкцию. Он сообщил Делагарди, что в случае продолжения войны намерен вести ее в оборонительном ключе и «прекратить всякие действия и непомерные расходы». В соответствии с его решениями войска в России должны были быть резко сокращены за счет отправки в Швецию семи рот численностью 1130 человек из полков Йеспера Крусса и Сванте Банера и расформирования восьми иностранных рот численностью 1037 человек. После прибытия в Россию финских войск, находящихся на зимних квартирах, здесь, по расчетам короля, останется 5685 пехотинцев и 2200 всадников, всего 7885 солдат и офицеров. Из этого числа 2064 пехотинцев и 1111 всадников должны были служить в качестве гарнизонов крепостей. По расчетам от 7 апреля в войсках насчитывалось 5706 пехотинцев и 2229 всадников, из которых для действий в поле предусматривалось 2257 пехотинцев и 1231 всадник[555].

В инструкции Делагарди содержалось несколько важных указаний для летней кампании 1616 г. Король писал, что, когда, согласно его распоряжениям, крепости будут снабжены гарнизонами соответствующей численности, остальные силы следует использовать для строительства и обороны двух передовых крупных укреплений: одного в устье реки Свирь на озере Ладога (крепость Сермакса), а другое – в устье реки Великой (псковское укрепление). Первое из них предназначалось для отражения наступления русских из Тихвина, особенно против крепости Ладога, а также для облегчения сбора контрибуции с окрестных территорий и с территории между Онегой и Ладогой. К этому укреплению предполагалось также приписать эскадру гребных галер из Ладоги. Второе укрепление должно было играть двойную роль: отрезая Псков от Псковского и Чудского озер, оно должно было осложнить жизнь псковичам, а также служить базой, с которой впоследствии можно было бы организовать осаду Пскова. Здесь должна была разместиться эскадра гребных галер из Нарвы. Шведские войска должны были попытаться захватить Печоры, Изборск и Остров, благодаря чему расширить свою базу снабжения. Кроме того, действия в районе Пскова должны были предотвратить возможные действия поляков, если они вознамерятся атаковать город. В свою очередь, для того чтобы Делагарди мог самостоятельно осуществить действия под Псковом, Сванте Банер должен был быть назначен комендантом Новгорода. После выполнения поставленной задачи командующий шведской армией, оставив в укреплениях тысячу человек, половина из которых были всадниками, должен был вместе с остальной армией отступить в Нарву или Новгород[556].

В работе Видекинда подробно раскрывается суть замысла Густава Адольфа: «При помощи же укрепления под Псковом можно будет не только воспрепятствовать всякому подвозу из Дерпта и Ливонии, но и опустошить или по крайней мере обложить налогом всю область вокруг Пскова, Изборска и Печор. Таким образом, можно будет провести всю необходимую подготовку к осаде города, поставив псковичей в затруднительное положение с провиантом, поскольку поля не будут обрабатываться, а город принужден будет содержать то количество войск, какое необходимо, чтобы выдержать серьезную осаду. Если впоследствии будет предпринята осада Пскова, а в случае продолжения войны это и произойдет, то к укреплению можно будет заранее подвезти пушки, снаряжение, продовольствие и все необходимое, чтобы к моменту осады иметь все запасы наготове. Из того же укрепления можно будет предупреждать все вторжения псковичей в Ливонию по суше и по воде, зимой и летом, а также иметь возможность самим делать вылазки в Изборск и Печеры. Если же поляки задумают осаду Пскова, то нет лучшего средства предупредить ее, так как его королевскому величеству крайне нежелательно, чтобы Псков был осажден поляками»[557].