Русско-шведская война. 1610–1617

Завершив переговоры с Делагарди и Новгородом, Пожарский в середине августа покинул Ярославль. Он медленно продвигался на юг к Москве. С запада к нему приближался Ходкевич с остатками армии, сохранившей ему верность. Польский полководец до последнего ждал подкреплений из Польши, но перед лицом новой опасности решил не медлить. Слабость Ходкевича поначалу заставила Пожарского отклонить предложение Трубецкого о сотрудничестве. Это было связано с тем, что Пожарский опасался, что Трубецкой может помешать его политическим планам. Однако страх оказаться в меньшинстве по сравнению с польскими войсками в конце концов толкнул его в объятия казацкого командира. Когда Ходкевич обнаружил, что его противник имеет численное преимущество, он был вынужден отступить. Таким образом, судьба Москвы была предрешена. И хотя Сигизмунд III организовал еще один экспедиционный корпус, помощь пришла слишком поздно. 22 сентября объединенные армии Трубецкого и Пожарского атаковали Китай-город, и 26 октября Струсь капитулировал вместе со своими людьми. К этому их вынудил голод, который достиг таких масштабов, что были случаи каннибализма. Вскоре после этого началась зима, что заставило польского короля, сопровождавшего свою армию, отступить. Москва снова стала русским городом. Русские национальные силы одержали свою первую крупную победу. Однако за внешним фасадом единства скрывались социальные контрасты и соперничество лидеров за власть. Теперь только от исхода борьбы за власть между богатыми и анархистскими массами зависело, удастся ли второму ополчение провести в жизнь свою консервативно-националистическую политику. Его положение усугублялось поворотом, произошедшим в шведской политике. Причиной тому стало недоверие, с которым Густав Адольф и его советники стали относиться к династическим планам Якоба Делагарди.

В конце мая 1612 г. Густав-Адольф наконец обратился к русским делам, которые он отложил в феврале из-за неверного истолкования его решения Делагарди. Две причины побудили его сделать это. 21 мая король получил от него письмо от 10 апреля, в котором главнокомандующий шведскими войсками настаивал на скорейшем прибытии Карла Филиппа в Россию. В то же время короля все больше беспокоили польские заговоры. 26 мая Густав Адольф отправил Хенрика Горна к принцу Юхану. Король хотел уговорить его принять командование войсками в войне с Данией, так как в то же время он намеревался отправиться в Финляндию. Горн должен был сообщить князю, что Густав-Адольф по причинам, упомянутым им ранее, решил, получив согласие вдовствующей королевы и Совета, принять предложение новгородских властей и не отвергать другие города, если они захотят, встать на его сторону. Тем временем с датского фронта пришли новости, побудившие короля перенести отъезд на более поздний срок. Военные действия, начатые Кристианом IV, – приведшие к падению Эльвсборга 24 мая – показались ему настолько опасными, что неделю спустя Густав Адольф решил сосредоточиться прежде всего на подготовке к обороне провинции Готланд. Тем не менее 2 июня он написал Делагарди письмо, в котором подверг резкой критике доводы главнокомандующего шведской армии в пользу кандидатуры Карла Филиппа. Он заявил, что это может привести к неясным последствиям для Швеции, независимо от того, будет оно принято или нет. Король написал также второе, короткое письмо, которое Делагарди должен был передать новгородским властям, а также письмо новгородским послам, находившимся еще в Стокгольме. Однако ни одно из этих писем в конечном итоге не было отправлено. Пока король был занят подготовкой к отражению датского наступления на Готланд, 15 июня в Стокгольм прибыло письмо, написанное 8 мая Делагарди. Власти Новгорода выразили удовлетворение «обещанием» относительно кандидатуры Карла Филиппа. Гонец, известный нам как Пер Перссон (Петреюс), сообщил королю, что в Новгороде уже приносят дань уважения Карлу Филиппу и кажется, что остальная часть России тоже примет эту кандидатуру. Все переговоры велись от имени Карла Филиппа, который уже встал на его сторону. Теперь все ждут приезда принца.

Оксеншерна сразу понял, что шведское правительство попало в затруднительное положение. Пока Перссон отправился на переговоры с вдовствующей королевой и королем, канцлер пригласил членов Совета, оказавшихся в Стокгольме, на встречу. Встреча состоялась 18 июня. В протоколе, в частности, говорилось, что сомнения по поводу кандидатуры Карла Филиппа существовали уже давно, «и они обсуждались и тщательно рассматривались». Однако, несмотря на то, что в сложившейся на тот момент ситуации ничего нельзя было сделать, Густав Адольф воздержался от принятия решения. Прошло еще несколько месяцев, а новгородские депутаты все еще ждали ответа. В России стали сравнивать их судьбу с судьбой смоленских послов, заключенных в польскую тюрьму.