Русско-шведская война. 1610–1617

В своем отчете о посольстве, отправленном ополчением, Делагарди писал, что лично видел и чувствовал, как «Всемогущий Бог в подобных ситуациях поддерживает наши действия в этой стране». У главнокомандующего шведскими войсками были все основания быть довольным. После беспокойства, вызванного решением Густава Адольфа принять корону России, предложенную ему Новгородом, в начале месяца Делагарди сообщил – вероятно, по недоразумению – о прибытии Карла Филиппа. Вскоре после этого к нему обратилось ополчение, что создало платформу, на которой он мог продолжить возведение новой структуры. В начале июня новгородские власти с согласия Делагарди отправили в Ярославль обещанного посланника для консультаций. Членам делегации пришлось нелегко, ведь хотя руководители ополчения и выражали искреннее желание заключить соглашение, они твердо придерживались требования, чтобы Россия сохранила свою независимость после присоединения к Швеции. В ходе переговоров Карлу Филиппу было предъявлено жесткое требование – перейти в православие. Оживленная дискуссия разгорелась и тогда, когда один из участников выразил опасение, что шведы могут обмануть русских относительно кандидатуры Карла Филиппа так же, как Сигизмунд III обманул их относительно кандидатуры своего сына Владислава. В своей итоговой резолюции, датированной 26 июля, ополчение подтвердило свою решимость придерживаться договоренностей от 23 июня 1611 г. о выборах нового царя, но при этом поставило условие, что Карл Филипп должен прибыть в Россию уже летом. Бояре, сопровождавшие новгородцев на обратном пути, взяли с собой письмо к Делагарди и устное послание, содержащее решение простого народа. Уступка клерикальной оппозиции, требовавшей обращения Карла Филиппа в православие, объяснялась «их старыми обычаями, чтобы удовлетворить ожидания простого народа, несведущего в этих делах». В письме также говорится, что «некоторые из этих простых людей и неразумных купцов, особенно беспокойные казаки, не хотят сильной власти, ибо предпочли бы возвести на престол такого правителя, под властью которого они могли бы свободно грабить и совершать набеги, как это было до сих пор». «Однако, несмотря на глубокие внутренние разногласия, – продолжал Делагарди, – есть шанс на быстрое урегулирование, в том числе и на севере России – при условии, что Карл Филипп прибудет в страну как можно скорее. Конфиденциальные переговоры особенно важны в этом контексте. Ведь они показывают, что, стремясь сгладить спорные вопросы, владетельные классы искренне приветствовали шведскую кандидатуру в надежде получить союзника в борьбе с распространившимся беспорядком и хаосом». Таким образом, как видно, ополчение Минина и Пожарского поступало так же так же, как и ополчение Ляпунова. Угроза со стороны Польши побудила объединить усилия всех, кому была дорога национальная независимость России.

Тем временем Ходкевичу, наконец, удалось предотвратить последствия мятежа, произошедшего в его армии во время зимней кампании под Ржевом в начале 1612 г. Благодаря этому летом он смог снова выйти на поле. После того как Сапеге и Ходкевичу удалось в августе и октябре 1611 г. прийти на помощь польскому гарнизону Москвы, он стал ждать следующего прибытия своих войск. К сожалению, в результате интриг, происходивших на рубеже 1611 и 1612 годов, Гонсевский передал власть некоему Струсю, польскому дворянину, воевавшему в России со времен Лжедмитрия I. В июне 1612 г. Ходкевич, усиленный отрядом из Смоленска, выступил на Москву. Однако не успел он добраться до места назначения, как в его войске произошел очередной мятеж, и ему пришлось вернуться в Вязьму. Между тем известие о приближении польской армии вызвало большой страх в казачьем лагере. Казаки направили к ополчению в Ярославль посольство с просьбой о помощи. Пожарский согласился, но потребовал от казаков принять его кандидата на российский престол и пообещать выдать ему сына самозванца, который был кандидатом Заруцкого. Заруцкий, уже конкурировавший за власть с Трубецким, решил, что это слишком. Выслушав указанные требования, он выразил большое недовольство. Он приказал высечь посланников Пожарского, а сам князь едва остался жив, когда в июле на него было совершено покушение. Заруцкий стал тайно договариваться с Ходкевичем, а когда об этом стало известно, бежал с двумя тысячами своих казаков. Таким образом, Трубецкий стал единственным хозяином в подмосковном лагере.