Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Когда в типографии была уже набрана вся первая часть, меня известили, что в последнюю ее главу внесены некоторые значительные изменения, а вся последняя — седьмая — глава уничтожена цензурой. Это было крайне неприятно как для меня, так и для издателей, поскольку разрушало единство книги и приводило к достаточно большим расходам. А самое главное — поскольку я не видел никаких оправданий цензуре, принявшей такие строгие меры против истории Болгарии. Я нарушил право не обращаться к официальным лицам, находящимся у власти сейчас или управлявшим до них. Но друзья настойчиво меня убеждали обратиться с этим вопросом к премьер-министру[391], поскольку он несет ответственность за такие порядки, поскольку он считается более просвещенным человеком, чем его коллеги.

София, ул. Славянская, 22

22 июня 1942 г.

Уважаемый господин премьер-министр!

Два года назад излишнее усердие Контроля над печатью меня принудило не писать в газетах, но я думал, что смогу хотя бы написать свои воспоминания — то, что я видел своими глазами в течение жизни. Я написал первый том и, не ожидая, что могут возникнуть препятствия к печати, передал его Дановому издательству, которое его напечатало на листах, готовых к переплету. Но когда Контроль над печатью его рассмотрел, то вычеркнул целые страницы из последних двух листов и сделал книгу непригодной для той цели, которая меня сподвигла написать о нашей истории.

Я посмотрел вычеркнутые Контролем за печатью страницы и обнаружил, что имеет место лишь чрезмерная ревность. Зачеркнутые пассажи и страницы содержат только исторические факты, известные всему народу. Кто может отрицать освобождение Болгарии? Это самая светлая страница нашей истории. Его прославление — выполнение самого святого долга перед отечеством.

Прошу Вас, не сочтите за труд (за что я извиняюсь, поскольку знаю, как много дел на Вас взвалено как на самого ответственного министра) посмотреть уничтоженные страницы моей книги или же поручить это кому-то из ваших чиновников, чтобы убедиться, что в содержании моего труда нет ничего, что повредит Болгарии ни сейчас, ни в прошлом, ни в будущем.

Обращаясь к Вам с настоящей просьбой, я делаю это не только потому, что Вы — первый министр, но главное — потому что знаю Ваше прошлое и Ваши связи с историей, особенно с болгарской историей.

С подобающим почтением,

М. Ив. Маджаров

Но я не получил никакого ответа. Издательство меня известило, что решение цензуры нельзя отменить. Не было надежды на скорое завершение войны и изменение порядков. Из издательства мне сообщали, что его нужды обязывают рассыпать законченный набор, чтобы освободить использованные буквы для других книг. Я в конце концов согласился и заплатил штраф за испорченные страницы. По этой причине я был должен подчиниться цензуре и отложить написание следующих томов до других, более благоприятных времен.

Идея о портняжном деле[392] отброшена. Первая моя профессия — учитель?