Рыбки в пятнах света

Я слышал этот звук каждый день, но сейчас он кажется мне оглушающе громким и надоедливым.

Свежий воздух постепенно наполняет комнату и вместе с ним возникает ощущение, будто наше с Аки время уходит, растворяется в пространстве. Завтра эта квартира опустеет и станет ждать новых жильцов. И наша общая жизнь, протекавшая здесь, перестанет существовать.

Из кухни раздается шум воды в мойке, стук банок и пластиковых тарелок друг о друга.

Вода смывает следы нашего разговора.

Плеск воды не прекращается.

Я поворачиваю голову и вижу Аки, которая застыла перед мойкой, словно статуя. Что-то не так.

– Аки! Ты в порядке?

Она не оборачивается.

– Аки? – повторяю я громче.

Она ничего не отвечает. Даже не двинулась.

В комнате слышны только гудение вентилятора и шум воды.

Глава 18

Я слышу, как Хиро зовет меня, но его голос звучит где-то очень далеко.

Не могу пошевелиться.

Надо закрыть кран, но шок сковал меня.

Я вспомнила, что произошло в тот день.

Как странно и неожиданно работают человеческая память и разум.

Я каждый день включала вентилятор.

Утром и вечером, когда готовила или ставила чайник, слышала, как он гудит. Но сейчас я будто слышу его в первый раз. Возможно, мне так кажется потому, что мебель, посуду и тряпки вывезли и в пустом помещении звук сильнее отражается от голых стен.

От этого звука в голове стоит гул. Он накладывается на другой звуковой образ, преследовавший меня год назад в горах.

* * *

Тогда я тоже слышала нечто похожее.

Что это было? Бронзовка или какой-то другой жук? Он долго кружил вокруг меня. Мы шли и шли, а жук все не отставал, как я ни старалась отогнать его. Было это одно и то же насекомое или разные, не знаю. Скорее всего, их привлекал запах моего пота.

Жуки упрямо кружились вокруг меня, треща крыльями так, что звенело в ушах.

Терпеть назойливость жуков стало невыносимо, я пыталась избавиться от них, но потом мне это надоело, и я сдалась.

Шел второй день нашего похода; наверное, начала сказываться усталость. Жужжание то отдалялось, то приближалось, навевая дремоту. Оно напоминало звук работающего мотора или механизма, гудение камертона, от которого мне в уши передавалась вибрация.

Потом случилось нечто странное.

Мы шли средь бела дня, вокруг нас высились ярко освещенные солнцем горы, а я была как во сне.

Подобное состояние я иногда испытываю, когда, усталая, возвращаюсь домой на электричке.

Вагон раскачивается, я стою, ухватившись за поручень, и смотрю на меняющийся за окном пейзаж. При этом в голове отражаются совсем не те картины, что у меня перед глазами. Я перестаю чувствовать тело, единственное, что остается, – это толчки вагона и образы в голове.

Сон и реальность переплетаются, я одновременно вижу и то и другое.

Так было и тогда, в горах.

В тот день маршрут был не таким сложным, как накануне, когда мы все время поднимались в гору, и не требовал большой сосредоточенности и осторожности, поэтому ноги шли сами. Однако жара, усталость и рассеянное внимание привели к тому, что на меня нашло дремотное состояние, сродни сомнамбулическому.

Все это стерлось у меня из памяти, и вот я вспомнила забытую сцену. Странную и непонятную. Что это было? Сон или фантазия?

Я видела играющих детей. Мальчика и девочку.

Где это происходило, точно не скажу. То ли в комнате, то ли под открытым небом. Просто туманное серое пространство.

Мальчик и девочка сидят на корточках и что-то нашептывают друг другу.

Девочка – это я, мальчик, похоже, – Тихиро. Мы – дети – о чем-то болтаем.

При этом наши руки двигаются. Мы играем, болтаем и одновременно чем-то заняты, хотя я не знаю, чем именно.

Странно во всем этом то, что я занимаюсь каким-то делом и в то же время смотрю на себя со стороны. О чем говорят между собой мальчик и девочка, я расслышать не могу, поэтому изо всех сил стараюсь к ним приблизиться. Слышу шепот, но слов разобрать не получается.

И тут раздается громкий четкий голосок:

– Эй!

Мальчик и девочка тут же оборачиваются.

– Я хочу с вами поиграть, – звучит веселый голосок, и вдалеке появляется человеческая тень. Она машет рукой.

Еще один ребенок, маленькая девочка, бежит к сидящей на корточках паре.

Увидев ее, я испуганно вздрагиваю. У нее то же лицо, что у меня в детстве.

Как такое может быть?

Если появившаяся здесь девочка – я, то кто тогда играет с Тихиро? Она тоже должна быть мной, у меня такое чувство.

Я пытаюсь подобраться еще ближе к сидящей на корточках паре. Тихиро сидит лицом ко мне, и я его вижу хорошо, а у девочки видна только спина.

Чудеса какие-то! Как обе девочки могут быть мной? Как выглядит та, что сидит?

Я безмолвно молю ее обернуться. Отчаянно вытягиваю шею в надежде, что она хоть немного повернет голову, и можно будет разглядеть лицо.

Но она сосредоточена на своих руках и оборачиваться не собирается.

Меня охватывает отчаяние.

Лицо! Покажи мне лицо!

Подошедшая сзади девочка – вторая я – садится рядом с детьми, и они начинают играть вместе. Все трое игнорируют мои мольбы, делают вид, что не замечают меня.

И что же они такое делают?

Я переключаю внимание на этот вопрос, на их руки.

Они чем-то заняты. Чем?