Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Чтобы связать эти показатели интенсивности родства с психологическими различиями, мы рассмотрим три типа массивов психологических данных. Прежде всего, когда это возможно, я буду анализировать результаты лабораторных экспериментов или тщательно продуманные психологические шкалы. Они позволяют лучше всего оценить психологические различия, хотя обычно доступны нам для немногих стран. Чтобы дополнить эти сведения, мы обратимся к данным всемирных опросов, которые затрагивают сходные аспекты психологии. Эти опросы обеспечивают огромный массив данных, часто охватывая сотни тысяч людей во многих странах, поэтому мы можем вводить в них статистические поправки на влияние потенциально важных факторов, помимо интенсивности родства, которые могут влиять на психологию людей — различных особенностей климата, географии, религии и общественного здоровья. В некоторых случаях мы также имеем возможность сравнивать психологию иммигрантов, живущих в одной стране, используя данные об интенсивности родства либо для стран их происхождения (откуда они эмигрировали), либо для их этнолингвистических групп. Наконец, при любой возможности мы будем рассматривать почерпнутые из реального мира сведения об аспектах поведения, связанных с теми психологическими характеристиками, которые исследовались в ходе вышеупомянутых экспериментов и опросов. Это важно, поскольку показывает, как психологические различия, которые мы изучаем, серьезным образом влияют на реальную жизнь.

Индивидуализм, конформность и вина

Природа основанных на родстве институтов влияет на то, как мы думаем о самих себе, на наши отношения, мотивации и эмоции. Включая людей в плотные, взаимозависимые и наследуемые сети социальных связей, нормы интенсивного родства тонко и действенно регулируют поведение людей. Эти нормы побуждают людей внимательно следить за собой и членами своей группы, чтобы все вели себя как положено. Они также часто наделяют старейшин значительной властью над младшими членами сообщества. Чтобы успешно ориентироваться в таких социальных средах, лучше не отличаться от сверстников, почитать традиционные авторитеты, остро переживать стыд и ставить интересы коллектива (например, клана) выше собственных.

Напротив, когда регулируемых отношений меньше и они слабее, людям необходимо самим налаживать взаимовыгодные связи, часто — с незнакомыми людьми. Для этого они должны выделяться из толпы, развивая свой особенный набор качеств, достижений и склонностей. Успеху в подобной среде, в центре которой стоит отдельная личность, способствуют бóльшая независимость, менее выраженное почтение к авторитетам, бóльшая склонность испытывать вину и больший интерес к личным достижениям.

Это звучит логично, но правда ли, что общества с интенсивными институтами, основанными на родстве, имеют более жесткие нормы? Группа исследователей под руководством психолога Мишель Гельфанд разработала психологическую шкалу для оценки нормативной «жесткости» обществ. Общества, которые являются относительно более «жесткими» (по контрасту с более «мягкими»), регулируются многочисленными и зависимыми от контекста нормами, соблюдение которых строго контролируется. В анкете, которую группа Гельфанд предлагает респондентам, ставятся вопросы об уровне согласия или несогласия с такими утверждениями, как «Есть много социальных норм, которые должны соблюдать люди в нашей стране» и «В нашей стране, если кто-то действует ненадлежащим образом, другие категорически не одобрят такое поведение». Основанный на ответах многих тысяч участников рис. 6.2 показывает, что чем выше ИИР (рис. 6.2A) или частота кузенных браков (рис. 6.2Б), тем более «жестким» ощущает себя общество. Диапазон результатов, зафиксированный на этих графиках, простирается от «мягких» стран типа Венесуэлы до «жестких» вроде Пакистана.