Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Эти психологические эффекты, которые отчасти могли быть вызваны простым ростом географической мобильности и свободы в отношениях, должны были быть особенно сильны среди тех, кто перебирался в города и религиозные организации, которые начали расти в X–XI вв. При образовании этих новых объединений и организаций зарождающаяся протозападная психология — аналитическое мышление, индивидуализм и мораль, не зависящая от отношений с конкретными людьми, — должна была способствовать появлению как беспристрастных правил, которые наделяли бы привилегиями и обязанностями отдельных лиц (а не кланы), так и обезличенных механизмов обеспечения доверия, таких как бухгалтерский учет, коммерческое право и письменные договоры.

Нет сомнений, что люди отнюдь не мастера с нуля придумывать хорошо функционирующие формальные институты. Но, поскольку этот процесс происходил во многих европейских городах от Северной Италии до Англии, свою работу могла сделать культурная эволюция. Когда сообщество или организация случайно наталкивались на эффективную комбинацию новых формальных институтов, норм и представлений, они преуспевали и, соответственно, росли, привлекая новых членов. Такой успешный рост приводил к тому, что другие организации и сообщества копировали их практики и нормы, которые в итоге распространялись в виде писаных законов, правил организаций и городских уставов. По мере того как наиболее полезные институциональные элементы копировались и по-разному комбинировались на протяжении веков, начали появляться эффективные и соответствовавшие развивающейся протозападной психологии той эпохи формальные институциональные формы, позволявшие сплачивать отдельных людей (а не семьи, киндреды и т. п.) и управлять ими. Новые формальные институты все в большей мере способствовали кооперации и взаимовыгодному обмену между христианами-незнакомцами.

Прежде чем перейти к возникновению обезличенных рынков и их влиянию на психологию, я хочу сделать небольшую паузу и рассмотреть под микроскопом, как и почему работает один конкретный элемент церковной БСП. Давайте внимательно исследуем социальные, психологические и гормональные последствия моногамного брака, а также его роль в возникновении психологии человека Запада и инклюзивных демократических институтов.

8. Моногамия людей Запада

В 1521 г. произошло столкновение двух растущих империй: Эрнан Кортес и его конкистадоры прибыли из Испании в Мексику и приступили к завоеванию державы ацтеков. Эти две могущественные империи были итогом развития в изоляции друг от друга на протяжении не менее чем 15 тысячелетий, а их последними общими предками были охотники-собиратели каменного века. Несмотря на такое независимое развитие, две эти империи были поразительно похожи. Та и другая представляли собой сильно стратифицированные аграрные общества, управляемые сложноустроенной государственной бюрократией, возглавляемые наследственными правителями и вдохновляемые могучими религиями, которые подпитывали и оправдывали подчинение других обществ. Тем не менее между ними имелся ряд ключевых различий.

Всего через несколько лет после осуществленного им дерзкого и беспощадного завоевания к Кортесу прибыли двенадцать апостолов Новой Испании — первые католические миссионеры Мексики. Один из них, францисканец Торибио де Бенавенте (известный как Мотолиния), в своем новом служении стал проницательным наблюдателем верований и обычаев коренного населения. Его труды дают нам представление об одном из институтов, который отличал европейцев XVI в. от их современников-ацтеков. Вот что брат Торибио писал о браке: