Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Примерно 2,4 миллиона лет назад в Африке появилась прямоходящая обезьяна с более крупным мозгом (около 630 см³). Этих обезьян — а их, возможно, было больше одного вида — принято считать первыми представителями нашего рода Homo, поэтому я буду называть их общим термином “ранние Homo”. У ранних Homo челюсти и щечные зубы (моляры и премоляры) были меньше, а эмаль на зубах тоньше. Эти особенности наводят на мысль, что их анатомия реагировала на распространение ноу-хау по обработке пищи, в которой, вероятно, играли свою роль олдувайские орудия. Возможно, кроме каменных орудий, у них были и деревянные, входившие в корпус культурных знаний. Такое ноу-хау облегчало поиск и сбор корней и корнеплодов, добычу и обработку (резку, рубку, растирание) мяса и костного мозга, поиск и извлечение термитов, муравьев, яиц, грызунов и меда. Знание о сезонном нересте, а также обладание дубинками и простыми копьями, возможно, позволяло ранним Homo добывать крупную рыбу, поскольку на многих местах ранних стоянок находят рыбьи кости. Подобным же образом черепашьи панцири указывают на то, что ранние Homo, вероятно, научились переворачивать черепах, а потом раскалывать их панцирь. Доступ к таким богатым ресурсам и умение обрабатывать подобную пищу, возможно, проложил путь и к увеличению мозга, поскольку стали доступны новые источники энергии и при этом снизились энергозатраты на то, чтобы откусывать и разжевывать пищу коренными зубами и челюстями и медленно расщеплять и переваривать ее во рту, желудке и тонком кишечнике[429].

В какой-то момент на этом раннем этапе в результате мутации в седьмой хромосоме у наших предков, вероятно, отключился ген MYT16. У современных приматов этот ген помогает нарастить массивную жевательную мускулатуру, охватывающую череп, что позволяет пережевывать грубую пищу и очень сильно кусаться. У людей этот ген дезактивирован, поскольку нам больше не нужны мощные мышцы, которые он помогает вырастить. Естественный отбор поддержал бы такую дезактивацию лишь при условии, что у обезьяны, у которой она произошла, уже были орудия и приемы, позволяющие получать высококачественную пищу или обрабатывать ее (скажем, каменные резаки), а также для нападения и обороны (копья, дубинки), поэтому развитые жевательные мышцы превратились просто в балласт. Поскольку содержание таких мышц обходится дорого, естественный отбор избавится от них, если у него есть чем их заменить[430]. Австралопитеки в этом отношении особенно интересны, поскольку некоторые виды, сосуществовавшие с ранними Homo, обзавелись массивными челюстями и зубами. Эта перемена указывает, что естественный отбор решал у поздних австралопитеков те же задачи по обработке пищи, которые у ранних Homo решала культурная эволюция.

Есть основания полагать, что общий корпус технических навыков и ноу-хау на самом деле отнюдь не ограничивался изготовлением и применением каменных орудий. По-видимому, уже 1,8 миллиона лет назад кто-то применял в качестве орудий кости и рога и, возможно, даже точил их на камнях. Тщательный анализ износа этих костей показывает, что ими, скорее всего, копали, а значит, вероятно, вскрывали термитники и извлекали из-под земли коренья и корнеплоды. Некоторые такие орудия выглядят отполированными — должно быть, трением о шкуры. Это, безусловно, были еще отнюдь не те тонкой работы костяные инструменты, которые в будущем станут свидетельством стремительного расширения палеолитических культурных познаний[431]. Тем не менее они указывают на то, что накопление “костяного ноу-хау” началось рано. Кроме того, эти разрозненные данные, как мне кажется, позволяют сделать очевидный вывод: и ранние Homo, и, по-видимому, некоторые австралопитеки располагали обширным репертуаром орудий из дерева, тростника и шкур, не говоря уже о других видах знаний, получаемых через социальное обучение.

Как ни поразительно, мы можем кое-что сказать и об особенностях мозга наших древних предков, живших около двух миллионов лет назад и даже раньше. Анализ олдувайских орудий показывает, что 90 % их изготовителей были правшами. Это странно, поскольку у обезьян нет преобладающей руки, а у нас появление правшей и левшей объясняется разделением труда между мозговыми полушариями — у большинства людей за язык и применение орудий отвечает левое полушарие. В соответствии с этим черепа ранних Homo позволяют осторожно предположить увеличение участков мозга, отвечающих, как мы знаем, за речь, жесты и использование орудий; эти черепа также указывают на начавшуюся функциональную специализацию полушарий. По-видимому, нейрологическое разделение труда, характерное для мозга современного человека, уже началось, и его ход определялся реакцией на культурные факторы — появление орудий и синергию между орудиями, например, для обработки пищи и для коммуникации[432].