Сексуальные преступления как объект криминологии

Выделенные психологические механизмы реагирования представляются достаточно интересными в плане анализа механизмов криминального сексуального поведения в отношении детей. Многочисленные исследования лиц, совершивших противоправные сексуальные действия в отношении детей, показывают, что виновные сами в детстве подвергались сексуальному насилию, т. е. обнаруживается преемственность поведения (возвратная реакция). A. Glasser et al. в своем исследовании 747 лиц, совершивших сексуальные преступления, выявил, что 76 % из них в детстве сами подвергались сексуальному насилию, и таким образом образуется криминальный порочный круг, или цикл «victim-to-victimizer».[541]

D. Tingle et al., проведя исследования педофилов, указывает, что 56 % из них в детстве сами подвергались сексуальному насилию.[542] При этом следует отметить важную особенность, согласно которой выбираемый возраст объекта в большинстве случаев релевантен возрасту, когда сам преступник испытал сексуальное насилие или развратные действия. В связи с этим И. С. Кон отмечает: «Некоторые сексуально травмированные дети, став взрослыми, отличаются пониженным самоуважением, гипертрофированным чувством вины и стыда, чувством отчуждения от других, склонностью к пьянству и наркомании».[543]

3. Старович приводит данные исследования взрослых лиц с девиантным поведением, при этом сексуальное насилие в детстве отмечено у 3,4 % мужчин-алкоголиков, 5 % мужчин-наркоманов и 3,4 % женщин-наркоманок.[544] Значительную роль сексуального насилия, пережитого в детстве, в формировании отклоняющихся и криминальных форм сексуального поведения во взрослом состоянии отмечают многие отечественные исследователи.[545] Некоторые авторы полагают, что склонность к сексуальным посягательствам передается главным образом путем личного опыта, так что обиженный ребенок, вырастая, сам становится обидчиком (abused/abuser hypothesis), но этот вывод представляется слишком упрощенным и не до конца подтверждается статистическими данными.[546]

В большинстве литературных источников рассматриваются два механизма abused/abuser hypothesis: 1) идентификация с агрессором и вымещение своей обиды на другом, и 2) подвергающийся насилию ребенок, несмотря на страх и боль, испытывает при этом сексуальное возбуждение, обстоятельства которого закрепляются в его воображении, делая для него привлекательным аналогичный сексуальный контакт с мальчиками.[547] Однако, на наш взгляд, действия сексуальной психотравмы как причины криминального поведения необходимо рассматривать исходя как из совокупности действовавшей вредности, так и из ситуационных особенностей реализации криминального поведения. Тогда как в формировании девиантного сексуального поведения и парафильных форм поведения такое влияние может быть значительным.

Культура постфигуративного типа характеризуется стиранием жестких границ «мира детства» и «мира взрослых», что происходит во всех трех рассмотренных аспектах: психологическом, социальном и правовом. В психологическом плане это инфантилизация взрослых и акселерация детей, в социальном плане – процессы ранней социализации, эмансипации и, соответственно, снижение социального контроля.

Правовые нормы, прежде всего в области уголовного законодательства, остаются определяющими демаркационную линию, поэтому от того, насколько четко будут определены критерии и какими они будут по своему содержанию, будут зависеть социальные, культурные и психологические аспекты взаимосвязи мира детства и взрослых.

Относительно сексуальных взаимоотношений нормы, их регулирующие, в том числе уголовно-правовые, должны не только опираться на критерии сексуальной зрелости личности, но и содержать в себе интегрированный междисциплинарный научный подход.

5.2. Объект и объективная сторона ненасильственных сексуальных преступлений в отношении несовершеннолетних

Преступления, предусмотренные ст. 134 и 135 УК РФ, обозначаются в литературе как «ненасильственные сексуальные посягательства в отношении несовершеннолетних».[548] Это субъективно ориентирует на их восприятие как менее общественно опасных, по сравнению с насильственными, что не всегда сопровождается адекватной оценкой их общественной опасности. Между тем родовым объектом преступных посягательств, так же как при насильственных половых преступлениях, выступают общественные отношения, обеспечивающие одно из основных прав личности – право на свободу и неприкосновенность.

Условность термина «ненасильственные сексуальные преступления» в отношении несовершеннолетних связана с целым рядом причин, основными из которых, по нашему мнению, являются следующие:

1) вопрос о добровольном поведении детей не имеет смысла как в силу их психологических особенностей, связанных с интеллектуальной и волевой сферами, так и в силу зависимого состояния от окружающих взрослых лиц;

2) в большинстве случаев согласие детей носит фиктивный характер;