Семь эпох Анатолия Александрова

Сомнения в коллективе, надо сказать, бродили. Ведь там не столько физика сложна, сколько технология – провести настолько глубокую очистку водорода, чтобы исключить всякого рода неприятности. А неприятности могли быть крупными: при получении водорода электролитическим методом в нём остаётся некоторое количество кислорода. А тот вымерзает, то есть принимает кристаллическую форму, при температуре выше, нежели та, при которой водород становится жидким. А значит, в установках намерзает кислородный лёд, который в водородной атмосфере способен прекрасным образом взрываться. «Очень такая эффектная вещь. Голубой такой огонь, и потом – бенц! Всё взрывается к чёртовой матери», – ёмко описывал позднее Анатолий Петрович.

Между прочим, тот «наезд» Берии на Александрова, о котором шла речь ранее, и произошёл по результатам одного такого взрыва, который уничтожил первую опытовую установку по ректификации жидкого водорода.

Ну а какой реакции стоило ожидать от Александрова? Верно: вместе со своими сотрудниками он построил в парке возле института специальную лабораторию, где и производились в исследовательских целях взрывы твёрдого кислорода в водороде. И в результате наработали регламент по времени работы водородной установки с тем содержанием кислорода, который можно гарантировать, ибо полного его удаления нельзя добиться физически. Затем установка размораживается, очищается, снова включается – и работает до окончания следующего гарантийного срока по регламенту.

Школа Александрова: опытно проверено – регламентировано – надёжно. Как это было с размагничиванием кораблей.

И что ещё типично для его научного метода: при всей практичности такого подхода открываются пути к новым научным и техническим целям. В данном случае отработанная технологичность получения тяжёлой воды могла использоваться в освоении термоядерной энергетики, где необходим дейтерий. И используется.

А венчает эту работу совсем интересный эпизод, который более чем полно показывает характер Анатолия Александрова. Как, впрочем, и Петра Капицы:

«Уже после того как опять Капица был назначен директором института <в 1955 г.> (а завод уже к этому времени проработал года три и хорошо работал) возник вопрос о присуждении Государственной премии по этому делу.

И мне позвонил Капица в институт. А я в это время, значит, был уже в Институте Атомной энергии. Он мне позвонил в институт и говорит: «Вот так и так, Анатолий Петрович (а это первый мой с ним разговор), вот собираются эту работу выдвигать на премию. И, значит, Вас и меня в том числе». Я говорю: «Знаете, Петр Леонидович, в этой работе, хотя мне пришлось много над этим делом потрудиться, но идея была не моя, моя была только организационная деятельность в этом. Я не считаю, что я должен участвовать в этой премии. Отлично работал весь коллектив, надо их и выдвигать. Идея была Ваша. А с моей стороны, я только содействовал исполнению этой работы. Так что я отказываюсь от того, чтобы принимать в этом деле участие». А в это время я был уже в комитете по госпремиям. И когда эта работа рассматривалась, я ее отлично поддержал, и им присудили премию. Но Капица, значит, после того как я отказался, он тоже отказался. И с тех пор у меня с ним установились приличные отношения». [1, с. 123]

* * *

Когда в ИФП увидели, что Александров ничего – и никого – ломать через колено не собирается, коллектив института начал потихоньку оттаивать. Свою роль в улучшении отношений сыграла и общая работа над водородом. «И главное, что как-то со всем коллективом у меня образовались на этом деле очень хорошие отношения», – вспоминал позднее Анатолий Петрович.